Цвет королевской непорочности

Часть 2. О непригодных графах и морских ведьмах

Снимите розовые очки и взгляните на мир реальными глазами. Когда рушатся воздушные замки намного больнее, чем когда вы даже не заложили их фундамент. (с)

Спустя пару дней море неподалеку от Альба Эреста наконец успокоилось, и внушительных размеров пиратский корабль спокойно качался на волнах. Дул несильный, почти ласковый ветерок, едва раздувавший алые, местами дырявые и потрепанные паруса.

— Йо-хо-хо, и бутылка рома! — протянул старый кок, гордо восседая на бочке.

Держа в руке почти пустую бутылку рома, он сделал несколько глотков и отбросил ее на палубу. Голос Джилсона был хриплым, прокуренным и очень грубым, потому протягивать гласные ему удавалось с большим трудом и звучало это отнюдь неприятно для посторонних ушей.

Пиратская классика всегда была в приоритете, но явно не из уст пьяного повара.

— Тысяча чертей! — в который раз вздохнул рыжеволосый юнга.

Яркое солнце, грязная палуба и старая тряпка у него в руках и так не доставляли никакого удовольствия, так еще сверху на все его страдания Джилсон решил накинуть свой «прекрасный» вокал. Молясь морскому дьяволу, юнга просил лишь об одном — не пойти на корм рыбам.

— Джилсон, — послышался вдруг властный голос. Поперхнувшись от неожиданности, старый пират согнулся в приступе громкого кашля.

— Капитан! Слава Сааре! — почти плача прошептал младший, отнимая руки от ушей и вдыхая полной грудью морской прохладный воздух. Наконец капитан избавил его от жуткого пения Джилсона, за что юнга был несказанно ему благодарен.

— Сбросить якорь, — сверкнул Джек темными глазами, после чего вся команда переполошилась, разбегаясь по всему кораблю, чтобы выполнить приказ. Лишь Джилсон всегда отличался от всех своей любознательностью и мог протрезветь буквально за секунду, не забывая при этом задавать смелые вопросы:

— Хотите посетить могилу матери? — с пониманием дела произнес одноглазый и поправил повязку.

Капитан обернулся, смерив его взглядом холодных черных глаз. Но Джилсон даже не шелохнулся, не опустил взора, продолжая смотреть своему лидеру в лицо. Кок уже давно знал Джека, и если остальных пугала его излишняя бледность, шрамы на теле, невероятно черные глаза и всегда непроницаемое выражение, то его ничуть не волновали эти маленькие особенности.

— И ведьму, — небрежно бросил Дьявол, доставая из плотного темно-синего камзола револьвер.

Равнодушно проследив за тем, как капитан вскинул руку и выстрелил в море, повар без лишних разъяснений начал снимать с себя верхнюю одежду. Тоже действие начала проделывать абсолютно вся команда. И, когда все были готовы, Джек быстро оглядел своих матросов, первым прыгая за борт.

***

— А как называется наш корабль?

Я улыбнулась ласковым солнечным лучам, наблюдая, как внизу волны разбиваются о деревянное днище корабля. Придерживая рукой элегантную голубую шляпу, я ощущала себя самым счастливым на свете ребенком, который вдруг неожиданно получил то, о чем всегда мечтал.

Почувствовав у себя на талии теплые руки графа Фирста, я прикусила нижнюю губу, стараясь успокоить вдруг забурлившую кровь. В его объятиях было так тепло и уютно, что я неосознанно подалась назад, стремясь как можно плотнее прижаться спиной к его груди.

— Ты так прекрасна, моя принцесса, — прошептал Закари, касаясь своим горячим дыханием кончика моего уха.

Я вежливо улыбнулась ему, но на самом деле этот безобидный комплимент отчего-то испортил мое приподнятое настроение. С самого раннего утра меня мучила совесть, твердившая о том, что из нашей жалкой попытки образумить отца ничего не выйдет. И в добавок ко всему огорчал тот факт, что за все время Закари не научился говорить что-то помимо этой фразы.

Прекрасна?

 «Девушка, у которой волосы настолько светлы, что почти кажутся белыми, разве может не быть прекрасна? А еще эти большие, полные наивности голубые глаза? Сир, ваша дочь настоящее чудо!» — вздыхали все приезжие послы и прочая власть других королевств.

Конечно, невинных овец всегда любили… Ведь их легче всего одурачить.

— Не говори это, ты же знаешь, как меня это раздражает, — я отошла, ловя на себе недовольный взгляд Закари.

Конечно, граф Фирст не терпел нотаций и капризов, но в моем присутствии он никогда не делал такого лица. Сначала я опешила, откровенно недоумевая, от чего на лице любимого застыло это холодное выражение, однако немного после поняла, что не стоило говорить тех слов, что я сказала мгновение назад. Я понимала, что мой характер тоже оставлял желать лучшего, но ничего не могла поделать с некоторыми его чертами. Нужно было как-то развеять нависшую между нами неловкость.

Очаровательно улыбнувшись, я заглянула ему в глаза.

— Какие планы на сегодня? И все-таки я еще хочу знать, как называется наш корабль.

Я чмокнула его в губы, склонив голову к плечу. Моя невинная улыбка начинала потихоньку возвращать юношу в привычное состояние, и уже совсем скоро он тоже начал улыбаться, стараясь поцеловать меня в любую часть лица, куда только могли достать его губы.

— Мы вольны делать лишь то, что ты пожелаешь, милая, — Фирст потерся носом о мою щеку, заставляя что-то горячее внизу живота сжаться в тугой узелок. — Этот корабль назван в твою честь: «Русалка Эриллина», — граф очертил рукой палубу и остальное убранство корабля, а я ахнула от нахлынувшего на меня восторга.

— Надеюсь, она когда-нибудь не утащит тебя на дно! — язвительно бросил один из матросов, проходя мимо нас.