Цвет королевской непорочности

Часть 3. О похищенных принцессах и униженных графах

Темные тучи не всегда означают разрушающую бурю, порой они несут лишь спасительный дождь. ©

После ухода принцессы в старой каюте корабля «Русалка Эриллина» образовалась тишина. Пьяные матросы допивали ром, доедали красную рыбу и от чего-то удрученно молчали. Графу Фирсту совсем недавно сделалось совсем дурно, и веселье пришлось немного свернуть. Вот уже около получаса Закари безбожно рвало в пустую бочку. Неприятный хлюпающий звук, сопровождающийся громкими ругательствами парня, портил аппетит каждого, кто находился в каюте, и красная рыба больше не лезла в смоченные глотки. Мерзкий сладковатый запах выходящих отходов забивался в нос, мешая сделать нормальный вдох. Если запах табака никому не мешал, то этот смрад вызывал рвотные позывы.

Но, спустя еще полчаса, граф все-таки оклемался. Держась рукой за больную голову, он приземлился на прежнее место.

— А эта принцесска не сильно-то распоясалась?! — вдруг воскликнул старый матрос с огромным пивным пузом, указывая пальцем на Фирста. — Негоже женщине мужику то указывать!

— Она ж не просто женщина, принцесса, — фыркнул граф, прикладывая к виску холодную бутылку. На самом деле он плохо что помнил, а сейчас глаза просто слипались. Ночь уже давно вступила в свои полные права, и все собутыльники мечтали лишь об одном — лечь спать в каютах.

Только вот матрос Гридс все никак не успокаивался. Ему было явно не до сна, а в глазах мужчины полыхал огонь, охвативший все его существо.

— Принцесса или нет, а баба есть баба, — Гридс встал и вынул ремень из штанов. — Ты уж прости, капитан, но я пойду проучу ее, — с этими словами он встал с бочонка и опустошил в один глоток содержимое своего стакана. Фирст вскочил следом, пытаясь остановить моряка, но тот был куда сильнее: Гридсу хватило всего одного удара, чтобы граф Закари тут же упал без чувств.

Одному Господу было известно, что бы случилось с бедной Эриллиной, доберись до нее матрос. Однако, стоило Гридсу подняться на верхнюю палубу, как послышался скрежет и после выкрика «вали его» кто-то огрел матроса по голове тяжелой бутылкой.

***

Часики показывал четыре часа, когда я услышала крики. Не сумев сомкнуть глаз всю ночь, я в одну секунду избавилась от своего сонного состояния, ощутив как сердце подпрыгнуло к глотке.

Но это было только начало. Охвативший меня ужас, когда в замочной скважине послышался скрежет ключа, было не передать словами. Я тряслась, как маленькая мышка, забитая в угол толстым, голодным котом. Но, буквально спустя мгновение, о себе дал знать инстинкт самосохранения, и тряска унялась, уступив место бурной мыслительной деятельности. В голове лихорадочно забилась куча мыслей, а рука машинально смогла нащупать подсвечник с уже сгоревшей свечей.

И тут раздался грохот. Кому-то надоело возиться с отмычкой, и дверь снесли одним мощным толчком. Отлетев в сторону, она врезалась в туалетный столик и разлетелась в щепки.
Пришлось до крови закусить нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть, когда в свете фонаря отразилась плотная, широкая фигура моряка.
Казалось, в тот миг кровь застыла в жилах и я на секунду умерла от сковавшей грудную клетку боли.

— Джилсон, ты куда пропал?!

Не успел незнакомец спуститься, как до моих ушей донесся чей-то мягкий, до ужаса взволнованный мальчишеский голосок. Снова раздались торопливые шаги, а потом говоривший мальчишка кубарем покатился с лестницы, приземляясь прямо около моей кровати. Из горла вырвался рваный вдох, костяшки пальцев побелели от мертвой хватки.

— О, так тут у нас девчонка! — он вскочил, резко перехватывая мое запястье и притягивая поближе к своему лицу, чтобы получше разглядеть.

Я даже на миг почувствовала его дыхание у себя на лице и заглянула в большие голубые глаза, но быстро вырвалась, подпрыгнула на постели и задела ногой его живот. Парнишка, заскулив как раненный щенок, повалился на пол под смех спустившегося вниз мужчины.

— Эх, Ларри, тебя уделала даже хрупкая девушка, — сказал он, лукаво улыбаясь своему товарищу.

Посветив в мою сторону свечой в стеклянном сосуде, незнакомец оскалился, будто пытаясь напугать своими золотыми зубами пятилетнюю девочку. С пышной белой бородой, загорелым лицом и повязкой на правом глазу, старик создавал впечатление веселого человека, очень любящего посмеяться. Но неопрятный вид сильно портил его на вид добродушную физиономию.
Рубашка в бело-голубую полосочку была испачкана в жире, а тяжелые кожаные сапоги едва не расходились по швам. Но через секунду я уже просто не обращала на это внимание, ведь самым главными атрибутами были его шпага и шляпа… с нарисованным на ней черепом.

— Девушка, лучше сдайтесь добровольно, — обратился ко мне пират, разводя руки в стороны в мирном жесте. — Мне бы не хотелось делать больно женщине.

— Принцесса лучше примет смерть, чем будет стоять на коленях перед пиратами! — гордо выкрикнула я, огревая встающего мальчишку подсвечником. Охнув, юнга снова растянулся на полу, приложив ладони к проявляющейся шишке.

Спрыгнув с кровати, я, с тяжелым и громоздким подсвечником наперевес, старалась придумать, как можно пройти мимо этого старого пирата. Состояние было едва ли не истерическое, и страх мешал здраво мыслить, трезво оценить ситуацию. Незнакомец мог в любой момент проткнуть меня своей шпагой даже не моргнув здоровым глазом. Это пугало и заставляло тело покрываться липким потом. И пока я негодовала, он лишь улыбался, загораживая проход своим плотным телом. За один миг ликвидировал все пути к отступлению.

Борясь со страхом и дрожью в ногах, я чувствовала, как начинают холодеть мои босые ступни. Бантик на ночной сорочке почти развязался, и сквозь глубокий вырез проглядывалась часть груди. Но это было уже не важно.
Нужно было действовать решительно и быстро, ведь иначе даже этот призрачный шанс попросту оставался лишь шансом без дальнейшей реализации.
Я сглотнула, и, отдавшись воле случая, бросила подсвечник прямо в пирата. Старик дернулся и ловко поймал его, после чего усмехнулся, упуская из вида тот факт, что я уже стояла на палубе. В проигрыше оставался лишь он.