Цвет королевской непорочности

Часть 6. О незнакомых городах и танцующих ведьмах

Я едва не вскрикнула, когда кто-то схватил меня за талию и притянул к своей груди. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоить расшумевшееся сердце, не привыкшее к таким ухищрениям. Повернув голову, я увидела улыбающегося Ларри, который с самым счастливым видом смотрел на приближающийся островок земли.

— Прогуляемся, принцесса, — пират отвесил шутливый поклон, придавая своему лицу важное выражение какого-нибудь политического деятеля, но никак не хулиганистого мальчишки. После этой формальности он грациозно выпрямился, протягивая мне руку.

— Ларри, отведи принцессу к Пачии, — прокричал с вышки Джилсон, не отрываясь от подзорной трубы. 

Кок был максимально сосредоточен на своем деле, будто от этого зависела его жизнь. Видимо, оценивал возможную угрозу, чтобы случайно не попасть впросак. Вложив свою ладонь в руку юноши, я позволила отвести себя обратно в каюту. Тошнота после приступа ярости, как ни странно, окончательно прошла.

— Я буду ждать снаружи, — оповестил Ларри, вверяя меня заботливым рукам пожилой женщины. Благодарно кивнув смутившемуся пирату, я проводила взглядом его спину и обернулась.

В каюте приятно пахло свежестью и чистотой, что было совсем не удивительно, учитывая грязные тряпки и ведра с водой, выглядывающие из каморки Пачии.

— Спасибо за ваш труд, — серьезно сказала я, обведя рукой убранное помещение.

Тепло мне улыбнувшись, женщина кивком головы указала на висящее около шкафа платье.

— Думаю, вам подойдет изумрудный цвет, — улыбнулась она, снимая с меня подобие ночной сорочки.

Подняв руки, я позволила развязать веревку, которая держала на мне грубое полотно.

— Откуда на пиратском корабле такое обилие платьев?

Вопрос вырвался сам собой, но Пачия отчего-то сильно вздрогнула. Будто мои слова причинили ей ужасную боль и она совсем не этого вопроса сейчас ожидала.

С тревогой заглянув в лицо женщины, я уже собиралась обронить слова извинения, когда она вдруг неуверенно заговорила чуть подрагивающим голосом:

— Это мои, — Пачия тяжело вздохнула, облизывая пересохшие губы.

Улыбка медленно сползла с ее лица, растворяясь в остром ощущении ностальгии. И, судя по внешнему виду, в чрезвычайно болезненном.

— Я была дочерью знатных купцов. Отец привозил мне самые лучшие заморские наряды, украшения, крема и сладости. Всегда пытался дать мне самое лучшее, будто я была… — она подняла на меня мокрые глаза, в уголках которых засверкали бусинки слез.

Женщина собиралась с духом, чтобы продолжить свой рассказ и снова закрыть призраков прошлого глубоко в своем сердце. Видя ее старания, я вспоминала себя. Такую же сломленную загадочной смертью матери. Такую же сильную, чтобы это пережить и двигаться дальше. Слуги часто восхищались моей стойкостью, которая на самом деле убивала меня изнутри.

Лучше кричать, плакать, сходить с ума, но ни в коем случае не запирать эти эмоции в себе. Ибо тогда эта боль действительно может навредить. Убить человека. Я часто с таким сталкивалась за свои девятнадцать лет. Особенно с людьми, которые были живыми снаружи, но мертвыми глубоко внутри. Они смеялись, грустили, улыбались, и лишь некоторые признаки выдавали их умершую душу. Маленькие, незначительные детали, по которым можно было сложить полноценную картину и все понять.

— Будто я была принцессой.

Поддавшись чувственному порыву, я обняла Пачию, прижимая ее голову к своей груди.

— Плачьте, пожалуйста, не держите это в себе, - прошептала севшим голосом я, всей душой желая облегчить ее страдания.

И женщина заплакала. Тихо, но так горько, что от каждого ее вздоха у меня внутри все обрывалось. Я впитывала ее боль, я принимала эту боль и пыталась развеять, как пепел несбывшихся надежд: памятный, родной, но слишком тяжелый для того, чтобы его держать.

Прошло очень много времени, прежде чем Пачия успокоилась. Для нас обеих ее измученная улыбка стала облегчением, ведь несмотря ни на что она несла в себе легкую нотку счастья.

В груди от осознания доброты моего поступка разливалось тепло. Я всегда мечтала помогать подданным, выслушивать их проблемы, придумывать решения. Вот только отец никогда не позволял мне покидать стен замка, держа около себя будто в золотой клетке. Я хотела увидеть мир, познакомиться с новыми людьми, попробовать что-то новое и немыслимое!

Вот только ответ всегда оставался одним и тем же.

 Облачив меня в изумрудное платье, Пачия долго не могла насмотреться на плоды своей работы. По ее глазам я поняла, что она вспоминала себя. И я была рада от мысли, что могу подарить ей эти счастливые воспоминания.

Уложив мои волосы в несложную прическу, женщина надушила меня цветочными духами, припасенными как раз на такой случай, а потом отправила обратно на палубу.

Поблагодарив Пачию, я быстро отыскала взглядом Ларри и отправилась к нему. Цепляясь за мальчишку, как за спасательный круг, я с опаской оглядывалась на других пиратов. Доверия не было ни к кому, но тот факт, что еще никто не причинил мне зла, говорил сам за себя.

— Что Джеку нужно в Тросте? — шепотом поинтересовалась я у своего спутника, когда мы медленно двинулись к спускающемуся трапу. С удивлением скосив на меня голубые глаза, пират несколько раз моргнул, огляделся и тихо вымолвил лишь одно: