Цвет королевской непорочности

Часть 9. О внезапных нападениях и ужасных потерях

Чаще всего мы бессильны перед некоторыми обстоятельствами (с)

С момента нашего разговора с пиратами прошло около десяти дней. Море за это время уже не раз было неспокойным, и много сил уходило на то, чтобы бороться с морской болезнью. Я почти не ела, предпочитая оставаться голодной, лишь бы у лица оставался нормальный цвет.
С каждым днем «Риф» был все дальше и дальше от Альба Эреста. Мы не знали, добыл ли Джек карту Черного океана, но значительное похолодание говорило лишь о том, что мы приближаемся к границе королевства Арнон. Если же в Арноне было едва ли не вечное лето, то за его пределами времена года сменяли себя по обыденному графику. И, если мне не изменяла память, было уже начало октября.
Холода не заставляли себя ждать, зима была намного ближе, чем раньше.
Пачия связала мне мягкий персиковый свитер и одолжила теплое трико. Пока этой одежды хватало, чтобы не заработать себе обморожение.
Желая помочь женщине, я тоже начала познавать это ремесло. Пришлось начинать с самого легкого, с самых азов, на что ушло намного меньше времени, чем предполагалось. За пару дней я связала внушающих размеров шарф и подарила его Ларри, чем вызвала недовольство у остальных и радость у рыжего. За эти дни мы неплохо поладили, и пираты, в силу своего возраста, тоже хотели получить подарки в честь начавшегося товарищества.
Так что я была занята работой. Но, если быть до конца честной, мысли все равно не давали мне покоя, не улетучиваясь даже за вязанием. Одна частичка меня рвалась домой, к отцу, а другая хотела пустить все на самотек, что я и делала на данный момент. Лучше погибнуть на воле, ощутив вкус свободы, чем всю жизнь не видеть дальше прутьев золотой клетки. Эти мысли казались хоть и безумными, но правильными, нужными, моими, а не навязанными кем-то другим.
Но помимо этого больше всего меня волновал Джек. После истории, поведанной мне Реем и остальными, я была в глубокой растерянности. Даже казалось, будто начала ненавидеть этого эгоиста за его злодеяния, но сердце услужливо подсказывало, что не все было так просто. Даже мальчики сказали, что своими убийствами он спас их. Так можно ли считать уничтожение одного во благо многим другим — смелым и хорошим поступком?
Я не имела ни малейшего понятия на этот счет, сколько бы ни думала над мучавшей меня темой.
Фигура Джека с каждым днем, с каждым брошенным словом становилась все темнее и загадочнее, и я будто следопыт со светильником пыталась поймать ее. Осветить, увидеть суть, понять хоть что-то.

— Решила сделать перерыв? — коснулся моих ушей глубокий и почти безразличный голос Рея.

Обернувшись к пирату, я сделала глубокий вздох, коротко кивая. Глаза начинали закрываться против моей воли после пяти часов работы, а свежий воздух отрезвлял как нельзя лучше, помогая избавиться от накатившей головной боли. Поэтому вырваться из маленькой комнатки со спертым воздухом было как нельзя кстати.

— Подожди здесь, — скомандовала я и быстро сбегала к себе в каюту, возвращаясь уже с теплым шарфом темно-зеленого цвета. — Это тебе, только сегодня закончила.

Реймонд от такого заявления вскинул брови, недоверчиво косясь на подарок в моих руках. Перевел взгляд на мое лицо, пытаясь прочитать на нем подвох и, не найдя ничего подозрительного, принял вещь. Я улыбнулась уголками губ, глядя на то, как парень намотал шарф себе на шею, очаровательно краснея.

— Это от холода, — тут же рявкнул он в ответ на мой красноречивый взгляд. — А вообще спасибо, давно мне ничего не дарили, — и потом вдруг усмехнулся как-то слишком горько, будто на язык невкусную пряность положили. — Никогда не дарили.

— Ну вот, твой первый подарок, — пожала плечами я, не найдя более подходящих слов. — У нас самый младшенький — Тэдди?

— Да, ему пока только одиннадцать, — кивнул Твин. — Он очень хотел получить от тебя шарф.

— Я уже начала и для него, — я выпрямилась до хруста в позвонках, разминая затекшую шею. — Слишком много сидячей работы, утомляет.

С этими словами я снова отвернулась к борту, опираясь на него руками. Море сегодня было сравнительно спокойным, и это очень радовало мой настрадавшийся организм. Правда, очень сильно настораживал густой, стелющийся над водной гладью туман. Из-за его белой дымки не было видно дальше своего носа, и лично меня это ужасно удручало. Неизвестность я любила меньше всего, как бы иронично в моей ситуации это ни звучало.

— А что, твои подкаблучники не развлекают? — Рей встал рядом, с усмешкой скосив на меня взгляд зеленых глаз.

Раньше я бы на такие слова гордо вздернула носик, смерив наглеца уничтожающим взглядом, но сейчас только тихонько покачала головой. Все-таки пролетевшие в дали от дома две недели не прошли бесследно. Казалось, будто прошло несколько лет, а то и больше. Эриллина Ребекка Суон менялась, менялась настолько, что, кажется, даже родной отец меня не узнает, когда вернусь обратно во дворец.

— Ларри и Вильям заняты своими делами, — пояснила я, решив пропустить его шутку мимо ушей. — Пытаются выведать, куда Джек держит курс.

— Остальным это тоже интересно, — Реймонд вдруг нахмурился, глубоко вдыхая влажный морской воздух. — Все переживают, скоро начнутся русалочьи края.

— Русалки? А зачем переживать на их счет? — недоуменно спросила я, полностью оборачиваясь к Рею. Пират продолжал смотреть на море, глаза ничуть не изменились, зато на губах заиграла по-настоящему зловещая усмешка.

Видимо, я спросила нечто настолько глупое, понятное даже детям. Возможно, другим детям и было бы понятно, но явно не той, кто никогда не покидал родного города и окрестностей замка. Обиженно засопев, я отвернулась, но Рей почти сразу же ответил мне низким, чуть сдавленным шепотом:

— Русалки едят человечину.

— Ооу, — только и протянула я совершенно уж шокированная таким известием.

К горлу даже тошнота подступила, стоило только осознать смысл сказанных моим собеседником слов.
Отец никогда не говорил мне о русалках, лишь всякими разбойниками и рабовладельцами из северных стран пугал.

Реймонд ухмыльнулся, довольный моей реакцией. Еще бы, напугал королевскую особу до полуобморока и рад. Прикусив нижнюю губу, чтобы не высказать ему все, что думаю, я сосредоточилась на своих пальцах, которые остервенело сжимали деревянные края бортика.

Парень раскрыл рот, явно собираясь сказать что-то еще, как вдруг нас оглушил звук выстрела. Я даже ничего толком понять не успела, приходя в себя лишь в тот момент, когда Рей вдруг рухнул на пол.

— Скажи, что на нас напали, — прохрипел он, держась за пораженный бок. — Скажи, Эрилл! — умолял он, не в силах закричать самому.

Изо рта пирата текла кровь, смешиваясь со слюной и капая на деревяшки. Реймонд попытался вытереть ее рукавом, но лишь болезненно выдохнул, уронив руку обратно.

— Тревога! — закричала я, стараясь унять разрастающиеся в груди боль и страх. — На нас напали! Джек!

Не знаю почему, но его имя вырвалось само собой. Как будто так было правильнее, так было нужнее. Истерическим воплем оно пронеслось над кораблем, исчезая в тумане. Растворяясь, будто никогда и не существовало. Но я знала точно — оно было.

В борт, около которого мы стояли, врезался крюк с веревкой. Вражеский корабль вырос буквально из неоткуда, рассеивая густой туман, ставший нашим врагам покровителем. Поднявшись на ноги, я вцепилась пальцами в ледяную сталь, пытаясь отцепить крюк. Послышались новые выстрелы, палубу и другие оконечности корабля начали наполнять пираты из команды Джека.

— Отойди оттуда, Эрилл! — закричал Ларри, настигая меня в несколько шагов и увлекая вниз всего за секунду до просвистевшей над нашими головами пули. Я вскрикнула, накрывая голову руками. Перед глазами все плыло, грудную клетку от падения сдавило болью, лишая возможности сделать вдох. Было так страшно, будто меня вели на эшафот, будто не было уже надежды на спасение.

Тяжелые, быстрые шаги справа показались оглушающими, но я знала, что это было всего лишь самовнушение, смешанное с шоком. Знала, и все равно вздрогнула всем телом в руках Ларри.

— Приготовиться к обороне, — холодно отчеканил Джек, ловким движением отрезая веревку шпагой. Над морем раздался чей-то крик, а затем всплеск воды: пучина поглотила своих жертв, которые так и не достигли другого конца.

Подтолкнув Ларри, я заставила его оказаться на ногах, чтобы парень сумел обороняться от незваных гостей. Второго толчка, слава Сааре, было не нужно. Рыжий со всей своей пылкостью ринулся защищать своих товарищей.

Окончательно придя в себя, я подползла к Рею, помогая подняться раненому пирату. Влажное дерево впитало очень много его крови, и от одного вида подобного зрелища мне становилось дурно. Металлический запах алой жидкости не смог заглушить даже морской воздух. Борясь с тошнотой, я повела Твина к каюте Пачии, чтобы Вильм смог сделать ему перевязку и остановить кровь.

На корабле началось сражение. Тут и там слышался звон клинков, крики и вопли. Я же шла напролом, стараясь не слышать происходящего вокруг и донести обмявшего в моих руках Реймонда.

Он что-то нечленораздельно хрипел мне на ухо, видимо, прося бросить его, но я не слушала. Слезы лились градом, дышать с каждым шагом становилось все труднее, вот только совесть моя была глуха к его просьбам.

Еще несколько шагов, и из каюты показался Вил. Перехватив раненого без лишних слов, лекарь попытался затащить меня внутрь, но я ловко отмахнулась от его рук. Выхватила из-за пояса пиратского врачевателя шпагу и ринулась обратно под его обезумевшем от страха взглядом.

Я не знала, что собираюсь сделать, не знала, зачем вообще ринулась в самую гущу схватки. Драться с мальчишками на деревянных мечах и сражаться в пылу настоящей битвы было совершенно разными вещами. Во втором случае умереть было намного легче, чем чихнуть. Вот только ноги не спешили уносить меня подальше от развернувшегося места событий. Скрестив клинки с каким-то худым мужчиной, я попыталась отбиться, игнорируя его напускную веселость.

— Девчооонка, — протянул враг, но его смех тут же оборвался.

Мы оба уставились на шпагу, торчащую из его груди, еще не до конца понимая, что произошло. А когда осознали, я испуганно отступила на несколько шагов, а мужчина замертво упал к ногам Джека. Дьявол смерил меня холодным, разъяренным взглядом, вытирая шпагу о борт. И тут уже встал вопрос ребром: кто страшнее, напавший на меня убитый или его убийца?

Не успев ответить себе, я резко обернулась, уловив осторожные шаги и отразила удар нового врага. Джек тоже вступил с кем-то в схватку.

— Кто вы, черт, такие? — выкрикнула я, стараясь не упустить ни одного выпада.

Теперь вряд ли можно было обойтись парой синяков в случае промашки. А думать даже о легком ранении было смертельно страшно. Враг улыбнулся, делая еще один выпад и заставляя отступить.

Но не успел мужчина наиграться с новой игрушкой, как его тело, проткнутое шпагой, перевалилось через борт, скрываясь в водной стихии.
Джек снова оказался рядом, злее и холоднее обычного. Будто сам властитель преисподней сейчас стоял передо мной. Злой, взбешенный и жаждущий крови.
Но едва капитан успел что-то сказать, как на весь корабль раздался душераздирающий крик Ларри. Сердце мгновенно сжалось от боли, медленно, вместе с кровью, перетекающей к остальному организму и разнося это ужасное чувство.

Прерывисто вздохнув, я перевела взгляд на рыжего пирата, который держал на руках маленького мальчика. Ларри обступило двое врагов, но он уже ничего не видел перед собой, ослепленный болью потери. Ринувшись к нему, Джек одним точным движением проткнул одного и наградил пулей другого. На вражеском корабле послышался звук горна, и оставшиеся на «Рифе» мужчины поспешили к крюкам, чтобы успеть убраться.
Я подошла к Ларри на негнущихся ногах и, увидев бледное лицо Тэдди, упала перед ним на колени. На груди мальчика разливалось огромное алое пятно.

— Тэдди, — я взяла его лицо в свои руки, зовя тихонько, чтобы не напугать. — Просыпайся, малыш, они ушли.

Но мальчик не открыл глаз. Не подавал никаких признаков жизни, потеряв слишком много крови. Я и сама прекрасно понимала, что он мертв, но отказывалась в это верить. Просто не могла полностью осознать это.

— Тэдди, прошу тебя, — взмолилась я, глотая горячие слезы. — Тэд…

Вокруг нас начали собираться остальные члены команды, кто-то даже зарыдал в голос, а кто-то сразу же отошел, не в силах смотреть на павшего товарища.
В висках билась боль, в груди билась боль, даже в каждой луковице волос на моей голове теперь жила и существовала боль.
Проведя по бледному, измученному личику мокрыми пальцами, я ощутила подкатившую к горлу тошноту, но лишь проглотила ее тугой комок. Так плохо мне не было еще никогда.

Слишком плохо, слишком страшно.

Видеть смерть совсем близко от себя было невыносимо. И если убитые Джеком враги хоть и вызывали ужас, то к Тэдди я чувствовала еще и стирающую меня, словно вода мел, жалость. Целая гамма чувств раздирала голову, била по легким, заставляла сходить с ума.

И лишь его ровный голос оставался неизменным среди моего кроваво-красного мира:

— Убитых за борт, а Тэдди нужно будет похоронить.

Джек сказал это с такой легкостью, будто отдавал распоряжение дежурным по палубе. Но прежде чем я успела осознать его слова и что-то сказать, Дьявол снова скрылся в своей каюте. Снова сбежал, как крыса с тонущего корабля.