Цвет королевской непорочности

Часть 13. О разборе личностей и темной ночи

После рассказала Джека в каюте наступила тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов. Я повалилась на кровать, уставившись слегка затуманенным взглядом в потолок. В груди щемило сочувствие и в тоже время странная ревность. Ревность к давно мертвому человеку. Я вздрогнула, осознавая всю глубину этого чувства и резко поднялась. Размеренное тиканье давило на виски, глаза слегка стянуло от высохших слез и неприятно щипало нос. Я была готова к этому и не готова одновременно не понимая, почему мое сердце так сильно задела эта тема. Почему сейчас такое чувство, будто кто-то вгрызается в плоть острыми зубами, разрывая на части. На душе было паршиво.

— Если ты сбежишь, я не обижусь, — сказал Джек, подцепив пальцами пустые бутылки и швырнув их в черный пакет около стола. — Столько лет молчал, а сейчас выдал все на одном дыхании.

— Я же говорила, что уже не ребенок, — я покачала головой, поднимаясь с кровати и прижимаясь к его обнаженной спине. Обвила сильную талию похолодевшими руками. — Сочувствия ты не примешь, сочтя это жалостью, но… — я судорожно выдохнула, ощущая, как тело прожигает миллиард искр, которые грозятся вот-вот выйти из-под контроля и разорвать меня изнутри. — Жалеешь о том, что вывернул душу наизнанку? — я обернулась к нему, пытаясь прочитать ответ на собственный вопрос по черным, остекленевшим глазам.

— Эрилл, — Дьявол резко схватил меня за руки, больно сжимая запястья. — Ты знаешь, что я привык ни о чем никогда не жалеть. Я монстр, Эрилл. Но если до этого мы играли в странные игры, то сейчас самое время это прекратить.

— О каких играх ты говоришь? — я уставилась ему в грудь, не смея поднимать глаз. — Мы не играли. И не для того я добивалась откровений, чтобы сейчас ты меня отвергал. Жестоко по отношению к самому себе принимать все как данность и не пытаться что-то изменить, жестоко считать себя монстром и полагать, будто ты недостоин всего человеческого! — я все-таки посмотрела ему в лицо, выкрикивая последнюю фразу и сжимая стиснутые ладони в кулаки.

Глаза горели неподдельным огоньком, который красноречивее всего говорил о осознанности моих слов. Джек отступил на шаг, ослабив хватку. Он глубоко вздохнул, скосив взгляд в сторону.

— Есть вещи, которые нельзя изменить.

— Какие? — в бессилии я сорвалась на шепот, надеясь, что Дьявол мне ответит. Ресницы дрожали от напряжения как и колени, едва державшие мое тело. Но это было слишком неважно. Только не сейчас. Только не в эту секунду свалиться в обморок. Просто стоять и ждать, когда от ответит, и переубедить его.

— Смерть, — сказал тихо-тихо, будто боялся этого слова. — Иногда хочется отмотать время назад, снова увидеть человека и поговорить, но это невозможно. И от подобных мыслей становится невыносимо больно, поэтому я стараюсь не допускать их, — в его голосе было столько отчаяния, что я едва и сама не поддалась ему. Стало невыносимо больно, еще больнее, чем мгновение назад.

— Строить из себя стального не лучше, — голос получился хриплым от одолевающих меня чувств.

— Порой реально убедить даже самого себя, — вздохнул Джек, и я сразу же поняла одну вещь — он знал, о чем говорил. Я вырвала свои запястья из его мертвой хватки, прижимая ладони к бледному лицу пирата и приподнимаясь на цыпочки.

— Лжешь, клянусь, ты лжешь, — прошептала я так тихо, будто боясь, что может услышать кто-то, кроме нас.

Глаза пирата, казалось, стали темнее самой бездны, и на миг я увидела промелькнувшее в них замешательство. Джек наклонился ближе, останавливаясь на опасно-близком расстоянии, которое позволяло мне ощущать его теплое дыхание на своих щеках.

— Ты хочешь ответов, и ты получила некоторые из них, — он облизнул пересохшие губы. — Чего еще ты хочешь? Зачем ты хотела знать это?

Неловкая пауза застала меня врасплох. Его вопрос застал меня врасплох. Пусть в глубине души я знала ответ, но озвучить его было для меня дикостью. И все-таки так было намного честнее, чем просто отмалчиваться.

— Чтобы понять, что ты есть, — я прикусила нижнюю губу, поднимая на него глаза. — Кто ты? Джек Дьявол или все еще Джек Уитман?

— Эрилл, — пират сорвался на рык, грубо оттолкнув меня в сторону. — Я вспомнил события, которые старался навсегда стереть из памяти, но все равно помнил! И да, тебе лучше знать, — он оперся ладонями о стол, не сводя с меня взгляда. — Что теперь?! Кто я, Эрилл? — голос звучал с неприкрытой издевкой и я вдруг почувствовала себя совсем маленькой и глупой. Будто лезла теперь уж совсем не в свое дело. Будто старая рана моего самого важного человека снова открылась из-за моего же эгоизма. Но я имела право знать.

— Ты до сих пор Уитман, — гордо вскинув голову, проговорила я. — Все еще человек, а не тот, кем хочешь казаться.

— Я так и думал, — он горько рассмеялся, глядя на меня с чертовой иронией.

Резко сорвавшись с места, Джек в два шага настиг мою трясущуюся фигурку и стремительно вдавил в стену. Колено пирата оказалось у меня между ног, а руки расположились по обе стороны от головы, отрезая пути к отступлению. Лишая права сказать «нет», если захочу. Лишая воли и оставляя только повиновение. Создавая иллюзию, будто я смогу ему противиться, создавая мираж, нереальность которого понимал не только он.

— Ладно, пусть будет так, — Дьявол легонько коснулся губами моих приоткрытых губ, выдыхая всего за секунду до поцелуя. — Сегодня я тебе поверю.

Мой мир в очередной раз дал трещину, переворачиваясь верх тормашками и в мгновении ока разлетаясь на осколки, о которые можно было пораниться. Я уже и со счета сбилась, когда подобное чувство накрывало меня в последний раз. Порой казалось, что оно и вовсе меня не отпускало.

Я запустила пальцы в его мягкие волосы, позволяя себе гладить пирата по голове, пока он грубо вколачивал меня в деревянную поверхность нетерпеливыми, по-звериному жесткими поцелуями. Кусал мои губы почти в кровь, разливая по венам, будто по фужерам, собственное отчаяние. Господи, как же много говорили его прикосновения и близость.
Намного больше, чем злой язык, не позволяющий всему хорошему, что в нем осталось, победить. Я была поражена.

Почему он так долго скрывал свою боль? Почему не кричал громче, чтобы его смогли услышать?

Горячие руки спустились с талии на бедра, властно сжимая их. Прижав меня еще ближе к себе, Джек открыл глаза, глядя на меня сквозь поцелуй. Я от чего-то ощутила это практически сразу, тоже открывая глаза, но всего на долю секунды. Он ждал… Ждал, когда я оттолкну его, но я не могла. Просто не могла и все, уже давно приняв поражение и сложив оружие. Еще с той первой встречи, когда он забрал меня с корабля графа Фирста.

Я сдалась в плен этим темным глазам. Этой бездне.

Пират оторвался от моих губ с недовольным рыком, легким движением руки сгребая в охапку и толкая к кровати. Подпрыгнув на мягком балдахине, я отползла к ее изголовью, подбирая под себя ноги. Джек сейчас ужасно походил на дикаря, которому были чужды все морали. Хотя, черт возьми, еще в первые дни моего пребывания здесь, Джек указал мне на то, как это глупо, говорить пиратам о нравственности.

Им были не писаны законы, они не соблюдали правил. Они просто старались выжить изо дня в день. Не стать одним из деревянных крестов на Каракурте, обратившись прахом.

— Еще немного, и ты не сможешь уйти, — предупредил Дьявол. Мускулы от напряжения плавно перекатывались под кожей, выдавая его нервозность. Я внутренне сжалась, изо всех сил умоляя себя расслабиться. Едва выпрямила ноги, вперив в мужчину до ужаса наигранный, пугливо-уверенный взгляд.

— Я не могу уйти от сюда с тех пор, как переступила порог твоей каюты с бутылкой вина несколько часов назад, — уверенно отчеканила я, будто цитируя рукопись. — Я не сахарная, Джек, не растаю. Хватит меня недооценивать. И, знаешь, — дыхание на миг сбилось и во рту ужасно пересохло. Я зашлась кашлем, переводя дыхание. — На месте Джилл я бы поступила так же.

Господи, я еще никогда не видела на лице этого человека столько противоречивых эмоций одновременно. Ярость сменялась благодарностью, благодарность диким безумием. Темные глаза метали молнии, но я больше не стушевывалась. Выпрямила плечи, гордо вздернув подбородок и ожидая удара.

— Я убью тебя прямо здесь и сейчас за эти чертовы слова, — прорычал Дьявол, сжимая и разжимая кулаки. Тщетно пытаясь взять себя в руки. Я знала, что он сейчас чувствовал — будто лезвием по голым нервам. Больно, невыносимо, почти до смерти нетерпимо.

Пират сорвался с места, запрыгивая на кровать с грацией разъяренного тигра. Навис надо мной, от плещущейся через край злости сжимая губы в тонкую полоску. О, Саара, я не ведала, что творю, я просто спятила и мне это нравилось. Обхватив лицо Джека ладонями, я впилась в его губы, которые мужчина от удивления разжал.

Провела языком по деснам, позволяя его языку ворваться в мой рот. Каждый поцелуй с Джеком был чем-то новым, неизведанным, будоражащим. Будто научная экспедиция по подводным глубинам, таящим в себе все новые и новые тайны.
Его пальцы сжали мои бедра: Дьявол отчаянно вжал меня в себя, демонстрируя высшую степень одолевающего его возбуждения.
От ощущения мужской твердости, пульсирующей на уровне живота сквозь тонкую ткань штанов, я резко выдохнула ему в рот.

Капитан «Рифа» рывком снял с меня вязаный свитер, припадая горячими губами к ключицам. Из груди вырвался первый, несдержанный его торопливостью стон. Я до крови прикусила губу, краснея до корней волос и пылая, как самая яркая деревяшка в огромном костре нашего безумия. Грубые ладони сжали мою грудь, но почти сразу же стали осторожнее, все же оставляя на нежной коже красные следы.

Я задыхалась от переполнявших меня чувств. Запустила пальцы ему в волосы, поглаживая локоны и притягивая мужчину ещё ближе, больше не стесняясь. Соски набухли от нетерпеливых прикосновений почти до боли, требуя нескончаемой ласки. Дьявол шумно выдохнул, получая полную отдачу и преданность. Внизу живота потяжелело, он был лихорадочно горячим, а дыхание давно сорвалось на свой, непонятный ритм. Я в полубреду притянула его к себе за голову, заставляя посмотреть мне в глаза.

Губы скользнули ниже по линии челюсти, затем по ключицам добираясь до дрожащих плеч.

— Джек, — выдохнула я слишком горячо и интимно, что даже самой от звука собственного голоса стало непривычно.

Все тело было словно в огне: такое горячее, податливое и неукротимое.
Дьявол торопливо стянул с меня трико, оставляя мое тело полностью обнаженным, трепещущим под его натиском.

— Будет больно, — прошептал он, заглядывая мне в глаза. Ярости и гнева в них больше не было, лишь страсть и некоторая опустошенность. Мужчина не мог сделать выбор. Метался меж двух огней между принципами и желанием. Взвешивал все «за» и «против».

— Не больнее, чем было тебе, — проговорила я, погладив Дьявола по щеке. Перевешивая чашу весов в пользу похоти.

— Прекрати, — раздраженно прорычал он и… резко вошел в меня.

Воздух из легких выбило одним точным ударом, и я едва не задохнулась. Воздуха стало катастрофически мало еще с нашего первого поцелуя, но сейчас его не было совсем. Ногти против воли впились в обнаженную спину Дьявола и расцарапали ее в кровь. Я выгнулась дугой, уговаривая себя не кричать и глубоко дышать, чтобы перетерпеть это. Джек шептал на ухо несвойственные ему нежности, и от этого становилось теплее и уютнее. Осознание единства окрыляло, заставляя боль потихоньку отступать. Джек пульсировал внутри меня, позволял чувствовать его, нуждаться в каждом мгновении. Зависеть. Нуждаться. Желать.
Когда хватка моих пальцев ослабла, пират начал легкое, медленное движение. Я честно старалась не морщиться от боли, когда мужчина снова проник в меня во всю немалую длину, но, судя по смешку Джека, у меня это не получилось.

Слишком стремительно развивались события.

Приказав себе расслабиться, я неожиданно поняла, что ритмичные проникновения больше не приносили неприятных ощущений. Джек задал новый темп, за которым я едва поспевала и резво пыталась угнаться. Зато, когда у меня это вышло, из груди вырвалась целая мелодия из постыдных стонов.

— Музыка для моих ушей, — горячо прошептал Дьявол, прикусив мочку правого уха. От теплого дыхания на скулах порозовели щеки. Хотя, держу пари, я была красная, как помидор, уже как минимум несколько минут с момента начала всего этого сумасшествия. Язык скользнул по ушной раковине, заставляя меня зажмуриться от удовольствия.

Я кричала, не сдерживаясь, гладила его по пораненной спине и старалась прижаться как можно теснее. Джек был слишком невероятен для обычной девственницы, у которой еще никогда не было мужчины. Губы Дьявола нашли мои и накрыли их в нежном, до одури ласковом поцелуе. Дьявол осторожно прикусил мою нижнюю губу, оттягивая ее зубами.
Пребывая в эйфории, я еще не сразу поняла, что все закончилось и Джек, укутав меня в одеяло, по-хозяйки притянул к себе и обнял, чмокнув в лоб.

— Держу пари, у тебя давно не было секса, — зачем-то ляпнула я, тут же прикусив свой острый язычок.

Пират, к счастью, на такое заявление только усмехнулся:

— Еще ни одна женщина не говорила мне такого сразу после…ммм, сеанса посещения.

— Как ты уже успел заметить, я не обычная женщина, — обижено проворчала я, невольно приревновав Джека к его предыдущим пассиям. — Чудо-женщина!

— Спи уже, чудо женщина, — хмыкнул он, потушив светильник на тумбочке и чмокнув меня в лоб.

Я еще много чего сказать хотела, но была такая жутко довольная и уставшая, что приказ Джека оказался не таким уж и бессмысленным. Удобно пристроившись у него на плече, я уснула, молясь, чтобы наступивший день не раскромсал моих мечтаний, надежд и планов.
Господи, как же порой мы бываем наивны в своих молитвах…