Цвет любви - рыжий!

5

Дверь за спиной Алисы закрылась. В сенях царила полутьма. Полоска света падала на пол из щели в приоткрытой внутренней двери. А вот и запах пирогов…

Алиса остановилась в нерешительности.

Вдруг дверь перед ней отворилась словно сама собой. Над головой вспыхнула лампочка.

На пороге появилась высокая улыбающаяся женщина в цветастом фартуке поверх длинного платья. Немолодая, но прекрасно сохранившаяся. Густые русые волосы заплетены в тугую косу. Гладкости и цвету кожи ее лица позавидовала бы и Алисина мама.

Лишь морщинки в уголках глаз немного выдавали возраст. А сами глаза буквально светились теплом. В такие хочется смотреть, не отрываясь.

Не очень-то похожа на хрупкую, сгорбленную старушку, которую Алиса мысленно рисовала себе всю дорогу… Хм… Это - бабушка?

– Ну вот и добралась, родная моя. – Голос у нее оказался низким и грудным. Алиса совсем его позабыла. – Проходи, проходи. Я уже заждалась.

Подойдя ближе, бабушка мягко ее обняла – словно они расстались совсем недавно. Словно Алиса вернулась домой. А и в самом деле, ощущение было похожим. Будто всю жизнь тут и провела…

Она неуверенно обняла бабушку в ответ.

– Здравствуйте… бабушка Люба.

– Да какая я тебе бабушка, – рассмеялась та. – Просто Люба. И давай-ка на ты.

Алиса почувствовала, как накопившаяся в дороге усталость покидает ее от одного только этого голоса и улыбки. А бабушка тем временем увлекла Алису за собой в дом.

– Вообще-то, я Любава. Но и Любовью зовут, а чаще – Любой. Кому как нравится. Чувствуй себя как дома. Давай-ка свой чемодан, пристроим. Намаялась, поди, волочь по нашей-то дороге… Раздевайся. Я как раз пирог из печи достала, да щи томленые стоят. Проголодалась?

Алиса сглотнула и, внезапно осознав, насколько голодна, согласно кивнула.

Бабушка отвезла чемодан в сторонку. Алиса положила рюкзачок на стул и огляделась.

Дом показался ей очень уютным. Большую комнату с невысоким потолком Алиса по городской привычке решила называть «гостиной».

Русская печь – беленая, сверкающая чистотой, отчего-то вовсе не казалась огромной и занимала скромную часть комнаты. Вообще, внутри дом показался Алисе намного просторнее, чем можно было ожидать.

Рядом с печью – деревянный стол, покрытый вышитой скатертью, вокруг него – стулья с гнутыми спинками. У одной из стен – настоящая лавка. А вдоль других – вполне современные диванчики.

На подоконниках – горшки с геранью и теми самыми, светящимися в сумерках, махровыми цветами. В углу – солидная кадка с раскидистой монстерой – вот уж кого не ожидала Алиса встретить в деревне.

Все выглядело небогато, но очень опрятно – чуть ли не до блеска начищено, выстирано, прибрано – ни клубочка-клочка пыли, ни паутинки в углу. И наполнено таким покоем, что Алиса наконец выдохнула последние остатки напряжения.

И, конечно, везде витал запах той самой божественной выпечки, что манил Алису еще на улице!

– Вы… как ты узнала, что я сегодня? – наконец спросила она. – У вас тут ведь и связи-то нет. Мама сказала, что предупредила… тебя, но я не поняла, как.

Бабушка лишь таинственно улыбнулась, ее глаза задорно блеснули.

– Но я ж и не знала, что сегодня. Чувствую просто, когда ко мне дорогой гость едет. Сердце подсказывает. Да и ветер с тракта какой-то особенный был. Суетный немножко, городской. Ну ты иди, умойся с дороги. Вон на кухне рукомойник. А я на стол накрывать буду.

Таких наваристых и душистых щей Алиса в жизни не пробовала: казалось, в каждой ложке растворено целиком все лето. А душистый чай! А пирог с брусникой?! Он просто таял во рту. Все было просто невероятно, прямо-таки волшебно вкусно.

Уплетая за обе щеки, Алиса принялась рассказывать все подряд: про учебу, про родителей, про городскую жизнь. Бабушка внимательно слушала, с пониманием кивала, и в ее глазах то и дело вспыхивали веселые огоньки.

– А ты совсем не такая, как я представляла, – призналась Алиса, отодвигая пустую тарелку. – Я же тебя почти не помню...

Тут ей стало немного стыдно. Однако, скользнув взглядом по лицу бабушки, Алиса увидела, что та улыбается, и успокоилась.

– Мама говорила, тебе тяжело, помощь нужна… а тут… вообще все идеально! И ты прямо… молодая такая. Ты очень молодо выглядишь! – набралась-таки смелости Алиса произнести очевидное.

Бабушка рассмеялась и ответила то ли в шутку, то ли всерьез:

– Я же тут на всем натуральном. Пока двигаюсь – живу. Тяжело станет, если ничего не делать. А потихоньку, понемножку, раз да раз – и все на местах. Порядок – он сам себя любит, коли его уважаешь.

Алиса почувствовала, что понимание начинает ускользать. Слова-то бабушка говорила вроде правильные, но какие-то такие округлые, что смысл из них не складывался – раскатывались они по сторонам.

– Ну что, вижу, глаза у тебя совсем слипаются, – понимающе кивнула Любава. – Дорога утомила. Пойдем, я тебя уложу. У меня на веранде – лучшая спальня на свете. Будешь засыпать под песни звезд и под шум листвы, а просыпаться с солнышком.