Цвет любви - рыжий!

7

Бабушка и внучка спустились с крыльца под ручку – словно подружки.

Сначала заглянули в огород. Любава провела Алису мимо грядок с клубникой, где сочные ягоды соседствовали с яркими бархатцами, и объяснила, что запах бархатцев отпугивает вредителей.

Дальше она с гордостью показала кусты картошки, чьи цветы могли бы поспорить красотой с анютиными глазками. А рядом набирали силу корнеплоды: морковка, сельдерей, свекла, репа… Алиса, к стыду своему, быстро запуталась, где что.

В междугрядье, оставляя узкую тропку для прохода, вперемешку росла зелень, которая обычно идет в салат: укроп, изумрудная кудрявая петрушка, горчица, кинза. Там же Алиса познакомилась с цветами-самосейками: разноцветной космеей, маком и огненной календулой.

Нежно-синие колокольчики чередовались с «серебрянкой», как назвала ее Люба. От этой травы исходил тонкий холодный аромат, словно бы одновременно мяты и сандала.

Растения создавали пестрый и гармоничный ковер. Похоже, каждый кустик, каждый цветок знал свое место – на грядке или возле нее. Трудно было здесь решить, что – сорняк, а что – желанный гость.

«Чего здесь только нет! – про себя удивлялась Алиса. – Но как же все тут помещается? Откуда столько места? Вроде не очень-то большой участок, но идешь по нему, идешь… а он все не кончается».

Настоящий волшебный огород у прекрасной и трудолюбивой хозяйки. Но все же нужна большая семья, чтобы ухаживать за таким. Или работники. Как же Люба справляется в одиночку?

Добрались, наконец, и до курятника, который оказался вовсе не чем-то вроде старого сарая, как представляла себе Алиса, а прямо-таки сказочным теремком. Сбит он был из добротных досок, выкрашенных в веселый голубой цвет. На ставнях кто-то старательной рукой вырезал солнышки и замысловатые цветы. Над косяком красовалась лошадиная подкова.

Любава сделала широкий жест рукой, приглашая внучку вовнутрь.

– Ну что, Лисонька, пойдем, покажу тебе кур, несушек наших царственных. Покормим, поговорим с ними. А то они у меня избалованные, без внимания и разговоров сразу нестись перестают, характер показывают.

Куры – пестрые, холеные, с яркими гребнями – важно вышагивали по просторному выгулу. Заприметив Любу, они не бросились к ней с жадным нетерпеливым клекотом, как это делают обычные простушки в обычных деревнях. Вовсе нет! Они подошли степенно и окружили хозяйку, с доверчивым воркованием тычась клювами в подол ее фартука и заглядывая в глаза.

– Вот они, ненаглядные мои труженицы, – ласково закурлыкала им в ответ Любава, высыпая в корыто зерно из плетеной берестяной корзинки. – Познакомьтесь. Куры, это Алиса. Алиса, это куры. Вот Цаца – она у нас главная, любит порядок. А вот Пеструха, самая разговорчивая. А вон та – Скромница, она яичко всегда кладет в самом укромном уголке. Любит уединение…

Так она представила всех своих драгоценных несушек.

Алиса помогла собрать яйца из аккуратных, устланных сеном, гнезд. Это были невероятно дисциплинированные куры: неслись они исключительно в отведенных местах, каждая – в своем.

Яйца оказались теплыми, будто только что снесенными. Скорлупа у них была не просто белой или коричневой, а с едва заметным перламутровым блеском. Она немножко переливалась, если покрутить в руке – как если бы внутри скрывалось крошечное северное сияние.

«Наверное, это от особенной травы, которой они тут питаются», – мелькнула у Алисы первая, самая логичная, мысль. Действительно, серебрянка (как бабушка Люба назвала странную серебристую траву) росла и тут. И куры с явным удовольствием ее поклевывали.

Алиса взвесила одно из яиц на ладони. Оно показалось ей удивительно тяжелым и каким-то очень «правильным», наполненным жизнью.

Она поймала на себе внимательный взгляд бабушки. Словно Алиса сдавала экзамен и только что правильно ответила на какой-то вопрос.

Потом они сходили к старому деревянному колодцу, что стоял на прогоне, под сенью огромной разлапистой ветлы. Любава легко, одним точным и уверенным движением, опустила в темный прохладный сумрак тяжелое, обитое кованым железом ведро. С гулким всплеском зачерпнула – и подняла его, до краев наполненное кристально чистой ледяной водой.

Она так легко крутила ворот, что можно было подумать, будто он вертится сам…

– Водица у нас не простая, а живая, – с улыбкой сообщила Любава. – Самый что ни на есть целебный источник тут под землей. Говорят, Грунина прапрабабка его открыла. Аграфены, соседки нашей. Познакомитесь еще. Умывайся, Лисонька, испей, красоту добавляет да силы возвращает.

Алиса послушно зачерпнула ладонями воду, умылась и сделала пару глотков. Вода показалась ей особенной – невероятно вкусной и обжигающе холодной. Будто ее только что растопили из векового льда. Только такой и должна быть вода: чистой, первозданной – какой она и была, наверное, в момент сотворения мира.

Капли, падая на землю, сверкали, как хрустальные бусины. А этот их мелодичный перезвон…

«Неужели и вправду звенят?» – поразилась Алиса. И прислушалась. Да нет, показалось.

Пока они возились у колодца, подошла соседская корова. Пегая, с огромными задумчивыми глазами. Остановилась, лениво махнула хвостом, отгоняя оводов, и протяжно, душевно замычала, явно обращаясь к Любаве.