Цвет любви - рыжий!

30

Вопреки ожиданиям Алисы, Любава не повела их окольной тропой, вдоль опушки Ближнего леса. Вместо этого она решительно направилась к стене подсолнухов, что высились за околицей подобно тыну.

Этот край деревни чуть возвышалась над полем, так что отсюда было видно далеко. Казалось, до бесконечности впереди разлилось золотое море. Огромные цветы, тяжелые от спелых семян, стояли недвижно. Их темные сердцевины казались множеством слепых глаз, устремленных в небо. Алиса невольно замедлила шаг, ощущая на себе безмолвное внимание. На этот раз что-то изменилось. Она не чувствовала подобного раньше, когда проходила через это поле.

«Они спали… – поняла Алиса. – Все это время спали. Даже когда бабка-манок обманом пыталась меня утопить. А теперь проснулись. Что же их разбудило?»

– Не бойся, – сказала Любава, будто угадав ее мысли. – Это наши друзья.

Она спустилась с возвышенного места и подошла вплотную к стеблям, толстым, как молодые деревца. Склонила один из них к себе и, возложив ладонь прямо на середку, на зреющие семечки, что-то прошептала. Шепот разбежался по полю шелестом сухих листьев, жужжанием пчел, негромким перезвоном – то ли звуком, рождающим ветер, то ли ветром, рождающим звук.

И случилось чудо! Желтоголовые гиганты зашевелились и, с мягким шорохом, похожим на вздох, раздвинулись, образуя узкий проход – тропу, ведущую на северо-восток.

– Так короче, – пояснила Любава. – И безопаснее. Ни одна недобрая сущность не преодолеет это поле, не будучи приглашенной, не получив сперва позволения. А позволения не будет!

С этими словами она ступила на тропу. Алиса, чуть помедлив, последовала за ней.

Они шли по узкой тропинке, а по обе стороны от них вздымались желтоволосые великаны, намного выше человеческого роста. Их шляпки почти смыкались над головой Алисы, создавая иллюзию тоннеля. Воздух в этом тоннеле был сладковатым и пыльным, он пах (или это лишь казалось Алисе?) жареными семечками, нагретой землей и чем-то еще – возможно, древней силой.

Золотистый свет, пробиваясь сквозь заросли, дробился на тысячи лучей. Множество пылинок, поначалу замерших в неподвижном воздухе, бросалось в пляс от движений бабушки и внучки. Стояла оглушительная тишина, нарушаемая только их шагами и громким стуком собственного сердца в ушах Алисы.

Довольно быстро она заметила, что приходится приложить немало усилий к тому, чтобы мельтешение света не сводило с ума. Возможно, это одна из форм защиты? Причина, по которой враждебно настроенным существам не удается преодолеть поле? Но она-то не враждебно настроена! Зачем ее-то мучить?!

Алиса сообразила, что намного легче идти, если не сводить глаз с бабушкиной спины. Лишь иногда осмеливалась она метнуть взгляд вперед по направлению движения или оглянуться. За спиной подсолнухи моментально смыкались и тропа исчезала.

То и дело ей казалось, что впереди, вдалеке, по ходу движения, что-то мелькает. Какой-то силуэт, темный и невысокий. Она напрягала зрение, пытаясь разглядеть, но тщетно – видение ускользало, как мираж. Это встревожило Алису. Она даже хотела предупредить Любу, но решила, что уж та-то сама видит, что перед нею. А, может быть, там и нет ничего? Играет светотень с ее уставшими глазами и разумом?

А они все шли и шли, шли и шли. Алиса, не привыкшая к походам, давно перестала отмечать время. Оно слилось в один бесконечно длящийся промежуток, состоящий из однообразных шагов: левой и правой, левой и правой…

Поле, которое при взгляде со стороны деревни казалось большим, но все же обозримым, изнутри ощущалось необъятным. То ли время здесь текло иначе, растягивалось, как горячая ириска, то ли пространство делилось каждым шагом надвое, не позволяя путникам достичь края поля (как Ахиллесу никогда не суждено догнать черепаху).

Ноги начали ныть, а сознание затуманилось от монотонности и мельтешения света. Алиса уже подумывала, что они заблудились в этом волшебном лабиринте солнечных лучей, потерялись на единственной прямолинейной тропе, как вдруг впереди завиднелось что-то голубое. Выход из бесконечного тоннеля, небо!

Когда они, наконец, выбрались к лесу, Алиса обернулась. Поле подсолнухов стояло сомкнутой стеной, непроницаемой и безмолвной. Будто бабушка и внучка только что не прошли его насквозь.

И тут ее взгляд упал на опушку. Там, стуча хвостом по земле и преданно смотря на них умными карими глазами, сидел Филимон. Лохматый пес-дворняга, частый гость Любавы.

– Так вот кто впереди нас все время крался! – воскликнула Алиса, и сердце ее радостно екнуло при виде знакомой морды. Любава улыбнулась.

– Он нас сторожит. Проводил вот. Филенька, где же твоя палочка?

Пес, словно поняв ее, фыркнул, шмыгнул в кусты и через мгновение вынырнул обратно, гордо неся в зубах основательно обгрызенную палку. Алиса не была уверена, что это та самая, с которой он играл в саду, но вид у нее был самый что ни на есть любимый и заслуженный.

Люба потрепала пса за ушами, и он, виляя хвостом, припустил вперед, явно намереваясь сопровождать их и дальше. Но усталые ноги людей просили отдыха. Путешественницы присели на травку и немного перекусили, чтобы восстановить силы. Мед решили пока поберечь.

Филимон, от нетерпения нарезавший вокруг них широкие круги, тут же исчез в кустах. Любава и Алиса осторожно пробрались через густые заросли орешника и молодой еловой поросли и остановились, восхищенные внезапно открывшимся видом. Перед ними высилась величественная дубрава.