Цвет любви - рыжий!

43

Ночь они провели в уютных мягких кроватях в новом гостевом доме. Рядом со стремительно растущим юным деревом-стражем. Ночной воздух был приятен и свеж. Он пах молодой листвой и цветами.

Звезды сквозь чистое оконное стекло казались яркими и близкими. Алиса лежала, укрытая домотканым одеялом, смотрела на них и слушала, как сын Древняка за окном перешептывается с ночным ветром – листья тихонько позвякивали, словно стеклянные колокольчики.

Она чувствовала едва уловимую, но прочную связь с тремя своими деревьями, а через них - и с другими, пока отзывавшимися неохотно. Но они примут ее! Обязательно примут.

Они были живыми якорями, они держали здесь пространство, создавая невидимый круг, не давая внешней порче и внутреннему унынию вернуться.

В ней поселилось новое, странное и волнующее ощущение – быть частью чего-то большого и, одновременно, воспринимать это как часть себя. Быть не просто нужной, а действительно необходимой. Хотя это, последнее, никак невозможно было ни объяснить, ни даже пытаться понять.

Но она все же пыталась. В самом деле, почему? В чем ее исключительность? Она ведь просто посадила деревья… Мог бы и Владик, если бы саженцы были у него. И Люба могла бы, уж Люба-то точно... Откуда же тогда это чувство, будто нашептываемое извне, но при этом идущее изнутри?

С этими мыслями она и уснула. И приснился ей дракон. Черной тенью покрыл он небо, затмевая звезды. Сотни айретанов, трубя и барабаня, сопровождали его. Он пролетел над деревней и сел прямо в Ближний лес. И дрогнул лес, и пал в один момент, не осталось от него и деревца.

А она, Алиса, стояла рядом с тем местом, но не могла даже пошевельнуться… Чтобы бежать? Да черта с два! Чтобы защитить! Чтобы напасть на него и уничтожить! Как он посмел?!

Но она стояла без движения, а голова монстра медленно поворачивалась к ней. Блеснули голубыми алмазами его глаза, и она их узнала. То были глаза потустороннего льва! Того, кто спас их… Но почему же теперь…

Алису выволокло из сна будто за шиворот и швырнуло в кровать. В ее мягкую удобную и теплую кровать в надежном гостевом доме, защищенном сыном Древняка и силой двух величайших волшебников: Любавы и Владислава.

«Это только сон», – прошептала она и перевернулась на другой бок.

Утром жители, счастливые и полные надежд на светлое будущее, устроили им проводы. Они принесли дары – простые, но сделанные от всей души и заряженные благодарностью.

Владиславу торжественно вручили резной посох из прикорневой части дикой яблони, который, как они объяснили, должен помочь ему чувствовать болезни земли еще острее. А если земля здорова, то можно через этот посох черпать из нее силы для исцеления.

Любаве подарили большой платок, собственноручно вышитый Настасьей – той самой, что слегла незадолго перед их приходом в деревню, а теперь была здорова. Особые травы, вплетенные в нить, и волшебный узор должны были помочь сохранить ясность ума даже в самой гуще колдовских бурь и оберегать от дурных чар.

Алисе же старшая из женщин – сухонькая старушка, что больше всех плакала накануне, – вручила изящную деревянную заколку для волос. Она была вырезана из темного, почти черного дерева, инкрустированного крошечными мерцающими самоцветами, похожими на застывшие капельки утренней росы.

– Это не просто украшение, свет очей ты наших, – объяснила старушка. – Она поможет тебе быть услышанной. Теми, с кем заговоришь. Слова твои, даже невысказанные, будут вернее ложиться на сердце слушающего, находить дорогу к самой душе.

Алиса с глубокой, искренней благодарностью приняла подарок и сразу же, не глядя в зеркало, ловким движением заколола им непослушную прядь волос. Она тут же почувствовала легкую прохладу, разлившуюся по коже головы, и ей показалось, будто ее собственные мысли стали чуть яснее и упорядоченнее.

– От всего Власого Дара вам низкий поклон и вечная слава. Всегда приходите и что угодно просите, не откажем, – на прощание сказал им Владимир и каждого крепко обнял. И еще человек десять из деревни обняли их поочередно. Видимо, то были самые почтенные из жителей.

Попрощавшись с окрепшей и воспрянувшей духом деревней, Влад, Любава и Алиса тронулись в обратный путь. Дорога домой лежала через то же самое ячменное поле, но уже очищенное и сияющее здоровьем, а затем – через лес.

– Что за Власов Дар такой, а? – спросила Алиса, когда они отошли достаточно далеко.

Влад хмыкнул.

– Это они Залесье свое так называют. Для них наша деревня – Залесье. А их собственная – Власов Дар. Наш Дальний лес для них – ближний, но называют они его Охранным лесом. По крайней мере, ближнюю к себе часть. А наш Ближний лес для них Борис-лес. Но и у нас его тоже так, бывает, зовут.

Алиса кивнула. Про Борис-лес она от кого-то уже слышала.

Они шли по золотистому ячменному полю, которое теперь дышало жизнью. Ветер гулял по нему, нагоняя спелые, шуршащие волны. Алиса осторожно гладила колосья, а Филимон бежал впереди, весело помахивая хвостом и вспугивая полевых птиц. Однажды ему удалось даже поднять стаю куропаток, улетевших от него, заполошно махая крыльями.

Солнце поднималось все выше, обещая ясный, жаркий день. Вскоре они достигли опушки Охранного леса, манящего прохладной сенью деревьев. Они остановились на самом краю, присели в тенечке на границе солнечного света, чтобы перевести дух и осмотреться перед входом в чащу. Бдительность – это последнее, что можно позволить себе потерять.