Цвет любви - рыжий!

48

Их разговор прервался так же внезапно, как и начался. Массивная дверь беззвучно отворилась, пропуская в зал статную женскую фигуру.

Она была строга и прекрасна, как Снежная Королева из сказки Андерсена. Ее платье из тяжелого мерцающего материала, похожего на шелковую парчу, было настолько длинно, что подол струился по полу. Волосы, убранные в сложную прическу, казались отлитыми из чистого серебра.

Лицо женщины было лишено морщин, но в глубине холодных, пронзительно-голубых глаз таилась тяжесть тысячелетий. Ее подчеркнутая надменность и бледность ее кожи усиливали впечатление, что она - ожившая скульптура, выточенная из глыбы льда и драпированная драгоценной тканью. Если бы не эта холодность, ее можно было бы назвать привлекательной, а так - только красивой.

За ней вошел слуга, так же больше напоминающий ожившую статую – высокий, с кожей цвета потускневшей бронзы и пустыми глазницами, в которых мерцали бледные огоньки. Он закрыл дверь и застыл, склонив голову в немом ожидании.

Алиса поежилась. Этот-то совсем на живого не похож. Как таких называли в фэнтези… Голем?

«А у тетки в лице что-то знакомое, – подметила про себя Алиса, – черты какие-то…»

Взгляд женщины тем временем скользнул по Алисе, не задерживаясь, словно по ничтожной ветоши, и устремился к Ксандру.

– И вот из-за этого ты устроил войну? – ее голос был тихим, но каждый звук в нем напоминал отточенное лезвие. Он резал воздух, одновременно наполняя зал ледяным спокойствием, свойственным высшей власти.

Ксандр, до этого момента расслабленный, немедленно подобрался и встал с кресла. Он выпрямился, вроде бы как с почтением, но одновременно от него повеяло готовностью к бою, той же, что была в разрушенной им тюрьме, из которой он вызволил Алису.

– Я не устраивал войну, матушка. Я предотвратил похищение.

«Вор у вора дубинку украл… – мелькнул в голове Алисы язвительный комментарий, ее саму удививший и немножко даже развеселивший. Несмотря на очевидную серьезность ситуации, она едва удержалась от смешка. – Матушка, значит. Сынок, значит. Вот на кого она похожа».

– Ты вскрыл оборонительные контуры! Ты применил проход через слои в запретной зоне! Из-за этой… деревенщины, – слово было произнесено с такой уничижительной интонацией, что Алиса должна была бы почувствовать себя грязью, но как-то не почувствовала. – Мы теперь на грани открытого конфликта с Глубинным Домом. Они потребовали ее назад. По праву первородства на земли Симберука.

– Их «право» закончилось, когда они начали охотиться на феосинтов и растлевать древних стражей, – голос Ксандра оставался ровным, но в нем зазвенела сталь. – Они превратили одного из древнейших в ловушку и чуть не обратили деревенского ведьмака в неживое, а с ним еще двух ведьм. Разве мы не договаривались туда не соваться? Те - сами по себе, мы - сами по себе, нет? А манков посылать... – Ксандр скривился, будто проглотил жабу.

Его мать промолчала, давая ему выговориться или… ожидая, когда он оступится, чтобы подловить? А Ксандр продолжал, кивнув в сторону Алисы.

– Они пытались обернуть ее силу, даже не понимая, что она собой представляет. Я не мог им позволить…

– Ты не мог?! – женщина не выдержала, и впервые в ее голос прорвалась эмоция. Вспышка гнева, впрочем, мгновенно погашенная. – Ты наследник Престола Теней! Твоя обязанность – думать о Нареллейне! А не бросаться в атаку, как какой-то безродный наемник!

Алиса стояла, завороженная этим столкновением двух стальных воль. Но слова матери Ксандра, произнесенные в самом начале их ссоры – «из-за этого» – до сих пор отзывались в ней странным эхом. Да понятно, что ее оскорбительно назвали вещью, даже не признавая в ней женщины, но…

И вдруг, словно молния, ее пронзило осознание. Ощущение, что она, наконец, ухватила нить! Вот что ее тянуло, звало еще там, в городе, и необъяснимо заставило не просто согласиться на поездку к бабушке, отказавшись от Италии, но и стремиться сюда…

Это была не только тяга к приключениям и не только зов крови Любавы. Была и иная точка притяжения, возможно – главная? Это он. Ксандр был той силой, что невольно и незримо направляла ее сюда, в этот мир, к этим опасностям. Он был ее предопределением. И именно поэтому, подсознательно чувствуя незримую связь с ним, она отстранилась тогда от Владислава. Ее сердце уже была занято другим, хотя еще и не ведало об этом.

Это нельзя даже назвать любовью с первого взгляда, потому что чувство уже было раньше, до их знакомства. И потому, что взгляд был не первым. Просто этот – не первый, случайно очередной взгляд – словно пробил щит, за которым оно скрывалось.

Это открытие ошарашило ее настолько, что она оцепенела. Звуки голосов доносились до нее как из-за толстого стекла. Спор между матерью и сыном, конфликт, в котором, возможно, прямо сейчас решалась ее судьба, проходил «где-то там» и нисколько ее не трогал. Она стояла неподвижно, как кукла, не в силах пошевелиться, настолько ошеломила ее истина, вдруг открывшаяся в ее собственном сердце.

Мать Ксандра, закончив свою тираду, снова окинула Алису беглым взглядом. В нем не было ненависти. Было презрение – холодное и безразличное, каким смотрят на пустое место. Она не удостоила ее ни словом, ни жестом. Плавно развернулась и вышла из зала. Бронзовый слуга бесшумно последовал за нею, и дверь так же беззвучно закрылась, оставив в зале гробовую тишину.