Цвет любви - рыжий!

49

Вернувшись в зал, Алиса принялась ждать. Вскоре сирены затихли. И только теперь она поняла, насколько голодна.

Словно уловив ее мысль, дверь снова отворилась, пропуская другого слугу – на этот раз юношу-пажа в ливрее, с юным, но непроницаемым лицом. Он нес золотой поднос, уставленный яствами. Там были незнакомые фрукты, искрящиеся в свете факелов и словно кристаллические на вид, мясо в соусе цвета темного вина, пахнущего ароматными травами, еще горячий хлеб и кувшин с неизвестным ей напитком, от запаха которого щекотало в носу.

Ну и где тут написано «съешь меня» и «выпей меня»? Алиса хмыкнула. Разве можно принимать пищу в доме похитителей? А если отравлено? А если… И принялась есть и запивать. Ела с жадностью, чувствуя, как тепло и энергия возвращаются в ее тело.

Паж вернулся, когда она закончила, и молчаливым жестом предложил следовать за ним. Алиса помялась – ведь Ксандр велел оставаться. Но отказаться невежливо, у ее любимого и так проблемы с маменькой. Да и любопытство гнало ее вперед.

Паж привел ее в другой зал, куда более величественный. Высокий, сводчатый потолок терялся в полумраке, вдоль стен плавали светлячки сгустков энергии. Сами стены были затянуты темно-бардовым бархатом, расшитым золотыми нитями в сложные, незнакомые узоры.

В центре на возвышении стоял трон из черного, отполированного до зеркального блеска камня, в котором отражались огни. Возле трона, неподвижная и величественная, стояла мать Ксандра.

Она обернулась, когда Алиса вошла. Ее лицо было абсолютно спокойным.

– Забудь о моем сыне, – произнесла она, и ее слова вовсе не прозвучали приказом. Они звучали как констатация неизбежного.

Она взмахнула рукой. Воздух перед Алисой сгустился, заструился. Алиса почувствовала, как невидимая, липкая паутина опутывает ее сознание, пытаясь проникнуть внутрь, найти определенные воспоминания – о голубых глазах, о чувстве предопределенности – и стереть их, как стирают рисунок с грифельной доски.

Она ощутила давление в висках, легкую тошноту. Но где-то в глубине, в самой сердцевине ее существа, что-то возмутилось, отклонило чужеродное вторжение. В ушах прозвенел тонкий, высокий звук. Колдовская атака споткнулась, забуксовала и отступила, не сумев выполнить свою задачу до конца.

Лицо женщины осталось невозмутимым, лишь брови чуть приподнялись в легком недоумении. «Наверное, заколка помешала», – мелькнуло у Алисы, и она едва не протянула руку, чтобы ее потрогать. Но сдержалась. Ведь отнимут! И тогда она забудет… Нет, только не это!

Когда она очнулась, то обнаружила, что стоит одна в том же тронном зале. Повернувшись, увидела пажа. Тот снова показал ей дорогу. На этот раз ее отвели в покои – просторную комнату с высоким окном, за которым бушевало невидимое в темноте море.

Там была огромная кровать с балдахином, купель, уже наполненная горячей водой с ароматными маслами, и чистая одежда, разложенная на стуле. Несмотря на все унижения и угрозы, ей оказывали поразительное почтение, достойное, должно быть, коронованных особ.

Алиса понятия не имела, какое почтение кому должны оказывать, но определенно ее ничтожеством не считали, иначе выкинули бы прямо в море. В крутом нраве местных жителей она не сомневалась.

Она помылась, надела мягкую рубашку и легла в постель, но сон не шел. Мысли вихрем проносились в голове. Все, что случилось за этот день – похищение, спасение, встреча с Ксандром, ошеломляющее откровение о его истинной сущности, конфликт с матерью…

И самое главное – странное, непреодолимое чувство, что она не просто влюбилась с первого взгляда, а нашла часть себя, потерянную так давно, что и не помнила, когда ее теряла. Она любила его. Всегда. И теперь знала это.

И почему магия такой могущественной волшебницы не подействовала на нее? Только ли из-за заколки? А из-за заколки ли вообще? Та, кто ее подарила, ничего не говорила о защитных свойствах. «Неужели я это… сама?» – мысль показалась Алисе невероятной, но многое объясняла.

В этот момент она поняла, что не одна. В глубине комнаты что-то шевельнулось! Но дверь и окно закрыты. Она испуганно приподнялась на локте, но тут же узнала его.

В полутьме, приложив палец к губам, стоял Ксандр. Видимо, призывая ее к тишине. Она кивнула. Он провел рукой по воздуху, и Алиса почти физически ощутила, как вокруг них опустилась невидимая звуконепроницаемая завеса. Фоновой гул замка, доносившийся сквозь стены, исчез. Исчезли и едва слышные звуки прибоя.

– Теперь можно, – громко произнес он. – Разве я не сказал тебе оставаться на месте?

Алиса, слегка запинаясь (но не от страха, а от нахлынувших чувств), рассказала ему о визите его матери и о попытке стереть память.

Он выслушал, его невеселое лицо помрачнело еще больше.

– Она не должна была этого делать. Но она действует так, как считает нужным для безопасности нашего дома. Эх, если бы отец…

И замолчал. Тогда Алиса, желая перевести тему, спросила:

– Ксандр… это Александр?

Он на мгновение показался озадаченным, потом в его глазах мелькнуло понимание.

– Да. Так у вас называют.

Алиса рассмеялась. Ей вдруг стало так легко и комфортно, словно они знали друг друга сто лет.