Цвет путеводной нити. Падшая звезда

Глава 38

Мы вышли из мастерской и Хорс тут же спросил:

— Ну, что? Искать харчевню?

— Нет, — ответил Танд со смешком, вместо нас.

Я снова посмотрела на гнома, так как даже не спросила как его имя.

— Простите, мое неуважение, — заговорил гном. — Я не представился. Герн Пурскан. Можно просто, Кнавс.

Я с улыбкой кивнула, потом опомнилась.

— Птичка.

Гном вывел нас обратно к главной друзе и повел вдоль реки.

— С чего бы начать? — самого себя спросил Кнавс.

— Почему вы меня понимаете? — подсказала я, так как это волновало меня больше всего.

— Когда Тосуар пал, проклятьем гномов стало понимать речь всех живых существ. Это привело к тому, что мы начали вести более замкнутый образ жизни. И как дриады с этим даром всегда жили?

— Что вы имеете ввиду? — удивилась я.

— Вы же тоже понимаете животных. Поэтому и едите только растительную пищу.

— Я о таком не знал, — вклинился в наш разговор Хорс.

— Так вы и о нас мало знаете, — усмехнулся гном.

А я задумалась. Если все так, как говорит Кнавс, то почему я не понимаю язык животных?

— Про ларец, расскажите, пожалуйста, — попросила я. — И куда мы идем?

— Я веду вас к себе домой. Там же и разместитесь. Тяжело будет раахам спать на маленькой кровати.

— И откуда такое гостеприимство? — спросил Дрейк.

Гном только улыбнулся.

Неожиданно друза закончилась, и мы оказались под открытым небом на небольшом плато, окруженном высокими горами. Среди зелени деревьев прятались многочисленные двух и трехэтажные домики с небольшими участками рядом с каждым.

Мы вошли через калитку в низком плетеном заборе, обошли дом и направились к горной отвесной стене, которая была совсем рядом. На гладкой черной породе на уровне моей груди был высечен знак, точно такой же, как и на медальоне.

Я покрутила медальон в руке, приложила его к камню, погладила и то и то ладонью, но ничего не происходило.

— Птичка, — позвал меня Дрейк.

— Нужно подождать, — уверенно сказала я.

Он с улыбкой кивнул, прижав меня к своему боку.

— Тогда приглашаю вас к себе в дом, — Кнавс указал на дверь со двора.

Только когда мы вошли в дом, я поняла, что меня смутило еще с улицы. Гномы были ростом ниже других рас, почти с людей, только широкоплечие, и архитектура у них была соответствующая: низкие и широкие проходы. Это же жилище отличалось от других высокими дверями.

— Я не знаю, как в других домах, но почему-то уверена, что иначе, — сказала я, осматривая гостиную с высокими потолками.

— Совершенно верно, — подтвердил Кнавс.

Разместив нас по комнатам и дав возможность помыться с дороги, гном пригласил нас к богато накрытому столу.

— Все же, расскажите нам, почему ваше гостеприимство так разнится с тем, что мы уже видели, — попросил Хорс.

— Наверное, это уже и для вас легенда, — Кнавс обвел взглядом всех собравшихся. — Однажды мой далекий предок отправился с друзьями на земли людей и эльфов, чтобы продать товары. Их по дороге схватили асхары. Когда уже надежда иссякла, пленников спасли раахи. Чуть меньше года мой предок провел, помогая раахам, пока не приехала делегация гномов и не забрала всех домой.

— Тогда ваш предок и оставил медальон? — вмешался дракон.

— Нет, медальон появился намного позднее, когда почтенный герн Турграмм отправился к праотцам, — терпеливо ответил гном.

— Сам? — усмехнулся Танд.

— Его принесли раах и его исса, сказали беречь. Но мой дед не хотел вмешиваться в дела раахов и заказал ларец.

— И правильно сделал, — прозвучал от дверей недовольный голос.

Обернувшись, увидела направляющегося к столу гнома. Он молча устроился на свободном стуле и принялся за трапезу, не обращая на нас никакого внимания.

Проведя время за столом, кроме того, что сытно поужинали, благодаря нескончаемым вопросам любопытного дракона, мы выяснили, что герн Турграмм — это предок по материнской линии Кнавса, а пришедший сейчас гном Оклын — отец. Сама же матушка Кнавса должна будет прийти домой под утро.

— И вы позволяете своей жене не ночевать дома? — возмутился дракон, глядя на герна Оклына.

Тут начался новый виток расспросов. Старший Пурскан не выдержал и сбежал спать, Кнавс же с удовольствием отвечал Хорсу на все. Вскоре дракон проникся уважением к гномихе, которую мы еще не видели.

А потом, я почувствовала, что начинаю клевать носом. Гостеприимный Кнавс с неким разочарованием отправил нас по комнатам.

Устроившись под боком у Дрейка на постели, которая, несомненно, была меньше, чем у раахов и драконов, но вполне большой, чтобы мы спали в ней вместе, я закрыла глаза и с улыбкой подумала о том, что мне нравится путешествовать с Дрейком.

Мне снился очень странный сон. Будто ночью при свете луны я открыла вход в храм, приложив красный, словно раскаленный камень медальон к выемке на отвесной стене горы. С тихим шелестом открылся черный зев пещеры, и я уверенно шагнула в него. Темнота вскоре развеялась, а передо мной оказался небольшой, но ярко освещенный пыльный зал, к которому тянулось еще множество таких же черных ходов, как тот, по которому я пришла. В центре зала стоял бронзово-черный шар, немного меньше, чем те, которые я уже видела. Пройдя вокруг, не нашла на потертых круглых окнах орнамента место куда вставлялся бы медальон. Что-то будто подтолкнуло меня на то, чтобы положить кулон сверху шара. Сфера с громким гулом завибрировала, вынуждая меня отойти и закрыть уши руками.

Шум прекратился, и я встретилась взглядом с мужчиной окутанным красновато – золотыми искрами.

— Рано тебе, пока, язык всех живых существ понимать, с собой разберешься, отблагодарю, — произнес он.

К моим ногам, подпрыгивая и громко брякая о каменный пол, прикатился медальон. Наклонилась, чтобы его поднять и пропустила, как Бог Мартис исчез. В этот момент, когда я коснулась чуть потеплевшего кругляша, осознала, что не сплю.

Паника сковала меня не хуже каменной статуи. Я оказалась в кромешной тьме, где не видно было ничего, только тихие пугающие шорохи вокруг, отдающиеся эхом в арочных сводах тоннелей. Зажмурилась, чтобы не думать о темноте вокруг и больше всего на свете захотела оказаться рядом с Дрейком. Поддалась ощущению, что словно легкий, едва уловимый, ветерок подталкивало меня в сторону. Медленно шла, вытянув руки перед собой и немного двигая ими в стороны. Полностью доверившись «ветру», двигалась туда, куда он направлял, чувствуя, как пальцы холодеют от ужаса, а сердце рвется из груди, отдаваясь ударами по вискам.