Цвет веры

У черты

Страхом сменится боль, злостью сменится страх.

Двигаясь по спирали, мы на ее витках

Метками оставляем части своей души

Тем, кто за нами следом однажды пойти решит,

Тем, кто, забыв о покое и не ища наград,

Сделает выбор сердцем, не повернет назад,

Чтоб после, у края бездны, руку тебе подать.

Вместе не страшно падать. Вместе легче взлетать.

Ремус Люпин резко оттолкнулся от подоконника и повторил маршрут: окно — дверь в гостиную — окно. Проводив Снейпа, он собирался отправиться спать, но вместо этого уже больше часа метался по гостиной, не в силах унять беспокойство. Беспокойство зудело под кожей, и зверь внутри Ремуса щерился на невидимого врага. Зверь врага чувствовал. Ремус обошел весь дом, от чердака до входа в подвал, чтобы убедиться, что в доме пусто. В комнаты Сириуса и Нарциссы он заглядывать не решился, посчитав, что Бродяга сам разберется с этой территорией. В подвал тоже спускаться не стал, потому что Сириус наложил на вход туда дополнительные заклятия, а Ремус больше не был хранителем дома. Нарываться на охранные чары, установленные профессиональным аврором, он, разумеется, не собирался.

В доме было пусто и тихо. Не так тихо, как в те месяцы, когда дом умирал без хозяина, но эта тишина не была умиротворяющей. Она напоминала тишину вокруг домов, в которых побывали Пожиратели. И чувствовал себя Ремус ровно так же, как в свою бытность аврором, когда приходилось выезжать на вызовы в такие дома.

Опершись на подоконник, Ремус прислонился лбом к холодному стеклу.

«Люпин, постарайся выжить в этой войне», — сказал ему Снейп.

Ремус прикрыл глаза и прошептал: «Я бы с удовольствием, Северус. А что насчет тебя?»

В жизни он бы вряд ли сказал это Снейпу в лицо, но понимание того, что Снейп не просто ступил на тонкий лед, а уверенно по нему идет и уже зашел так далеко, что берега не видно, заставляло Ремуса бессильно сжимать кулаки. Он чувствовал, что нужно действовать. Чувствовал, что что-то должно случиться. Очень скоро. Они упускают время.

Хотелось, как в детстве, прибежать к кому-то взрослому и сильному, чтобы рассказать о своем страхе, услышать, что все будет хорошо, и успокоиться, потому что взрослый и сильный сам во всем разберется. Вот только в роли взрослых и сильных теперь вроде как они. Дамблдор, единственный человек, на которого они могли положиться, их оставил, и Ремус даже представить себе не мог, что должен был чувствовать в связи с этим Снейп.

Зверь внутри вновь дернулся так, что по телу Люпина побежали мурашки. Его волк никогда не вел себя так вне полнолуния. Он всегда был надежно упрятан, поддавался контролю. Мимолетный дискомфорт при виде близкого огня или реальной опасности он уже давно научился игнорировать, не позволяя животной сущности даже на миг завладеть разумом. Сегодня же происходило что-то непонятное.

Ремус вновь хлопнул ладонями по подоконнику и решительно направился к Сириусу. Игнорировать предчувствие он все-таки счел неразумным.

Перед дверью комнаты Сириуса он для приличия посомневался, но все-таки тихонько постучал. Сириус открыл почти сразу. В комнате горели свечи, пахло чаем и духами Нарциссы. Сама она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела на Ремуса встревоженным взглядом. Ему немедленно стало стыдно. Из-за своей паранойи он отбирает у друга вот такие кусочки счастья…

— Что случилось? — Сириус легонько встряхнул его за плечо, потому что Ремус, кажется, впал в ступор.

— Прости, что врываюсь, — пробормотал Люпин. — Мне… тревожно.

Еще не договорив, он почувствовал, насколько же глупо это прозвучало. Им всем сейчас тревожно!

— Поясни, — попросил Сириус, отступая от двери и жестом приглашая его войти.

Ремус потер предплечья, тщетно пытаясь избавиться от мурашек.

— У меня чувство, что что-то случится. И еще… будто кто-то здесь есть.

Он почти ожидал, что Сириус рассмеется, скажет, что да, здесь есть мы, как-то еще разрядит обстановку, однако Сириус оглядел комнату и на миг прикрыл глаза, прислушиваясь. Нарцисса смотрела выжидающе. Глядя на ее прекрасное лицо со следами усталости и тревоги, Ремусу очень хотелось, чтобы все его недобрые предчувствия оказались просто глупой игрой вымотавшегося разума. Он очень хотел, чтобы близкие ему люди были счастливы, здоровы… живы, в конце концов.

Сириус наконец открыл глаза и нахмурился.

— Ты дом осматривал? — медленно спросил он.

— Все, кроме твоей комнаты и комнаты Нарциссы. И еще подвала.

Сириус кивнул и взял со стола волшебную палочку. Посмотрел на нее так, будто все еще не верил в то, что она вправду у него и он может спокойно ею пользоваться, и спрятал в карман.

— Нарцисса, тебе лучше остаться здесь, — произнес он.

— Не факт, — встрял Ремус. — Возможно, нам безопаснее держаться вместе.

Сириус смерил его задумчивым взглядом и наконец кивнул. Нарцисса с готовностью встала с кресла и, отставив на столик чашку, уточнила:

— Я могу пользоваться палочкой без ограничений?

То, как спокойно она это произнесла, заставило сердце Ремуса сжаться.

— Да, — ответил Сириус. — Но тебе не придется. Мы в состоянии тебя защитить.

— Я в этом ни минуты не сомневаюсь, Сириус, — Нарцисса мягко улыбнулась, а Ремус подумал, что она все-таки из тех женщин, во имя которых совершаются подвиги. И она своей спокойной уверенностью и любовью на эти самые подвиги вдохновляет.

Они вместе обошли весь дом. Сириус шел первым, за ним бесшумно ступала Нарцисса, Ремус замыкал шествие. Он очень хотел, чтобы поскорее выяснилось, что он просто параноик, который не дает спать друзьям. Он был готов стерпеть шутки, насмешки, обиду. Что угодно, лишь бы они ничего не нашли.

Однако перед дверью в подвал Нарцисса вдруг замерла и коснулась рукой светло-коричневых обоев на стене.

— Здесь странно, — прошептала она, и Сириус, резко развернувшись, бросил на нее обеспокоенный взгляд.