Цвет веры

Последний предел

У каждого есть тот последний предел,

Когда понимаешь, что вот она — бездна.

Ты рвался, сражался, мечтал и горел,

Но все оказалось, увы, бесполезно.

И ты на краю: здесь лишь холод и тлен,

Здесь пали бесславно другие герои.

Сумеешь собраться, подняться с колен?

Найдешь в себе силы для главного боя?

Когда Нарцисса коснулась портрета Вальбурги и растаяла в воздухе, Северус Снейп ослеп и оглох. Он не слышал истошного крика Блэка, не видел бестолкового мельтешения Люпина, растерявшего свои пледы в узком коридоре. В его мире вновь стало черным-черно, как после атаки легилимента в министерстве.

В голове билось: «Я должен был это предвидеть. Должен был продумать все на шаг вперед. Это моя вина, моя вина, моя вина…»

Снейп повторял это и повторял в своем черном безжизненном мире.

— Ему нужна помощь, слышишь? Без него ты Нарциссу не вытащишь!

Голос Люпина ворвался в мысли, давая понять, что слух вернулся. А вот зрение пока подводило.

— Снейп, поднимайся, — Блэк говорил сорвано и хрипло.

Кто-то подхватил Северуса под руки и попытался поставить на ноги. Оказывается, до этого он был на полу. Северус прислушался к телу, чтобы оценить, как быстро он сможет восстановиться, но тела будто не было. Он не осознавал, в каком он положении, стоит ли, напряжены ли его мышцы, есть ли они вообще. Чувствовал только, что его кто-то держит за здоровое плечо. Но прикосновения были едва ощутимы. То ли Блэк все-таки переборщил с обезболивающими заклинаниями, то ли организм Снейпа дал сбой.

Рядом кто-то тяжело дышал. Будучи незрячим, Северус не мог понять, кто именно. А ведь раньше казалось, что ненавистного Блэка он может узнать в любой ситуации.

— Клади его… Осторожнее.

Для Северуса ничего не изменилось: он не почувствовал того, что его тело приняло горизонтальное положение.

— Снейп, ты меня слышишь? — по-прежнему хрипло спросил Блэк.

— Слышу, — ответил Северус занемевшими губами, но Блэк почему-то снова спросил:

— Снейп, если ты меня слышишь, дай знак.

— Я слышу тебя, Блэк, — ответил он, и рядом раздался взволнованный голос Люпина:

— Его срочно нужно к мадам Помфри. Сами мы ничего не сделаем.

Было очевидно, что происходящее в его воображении не транслируется в реальность. Там он по-прежнему остается недвижим. Его знаний по колдомедицине хватило на то, чтобы прийти к неутешительному выводу о причинах этого состояния. Даже в самом кошмарном сне Северус Снейп не мог предположить, что с ним случится магический паралич, да еще при таких обстоятельствах, когда он окажется полностью зависящим от милости других людей, тем более бывших гриффиндорцев. Его самонадеянность сыграла с ним злую шутку. «Отдых, Северус, — это то, чем в первую очередь должен обеспечить себя здравомыслящий волшебник в условиях войны». Магический паралич был уделом молодых и бестолковых волшебников, едва вырвавшихся из стен школ и академий с мыслью, что уж они-то смогут сотворить все, что не получилось у их предшественников: противостоять чарам, которым никому до них не удавалось противостоять, использовать сложные заклинания без должной подготовки и творить прочую ерунду, которую позволительно творить только в молодости. Беда в том, что для выхода из такого состояния мог понадобиться месяц, а то и больше. А этого времени у него просто не было. Нарциссе он был нужен прямо сейчас!

Северус слышал, как рядом топают, шуршат одеждой, переговариваются, и какая-то часть его успокаивающе шептала: «Для тебя все закончилось, ты можешь отдохнуть. Это теперь не твоя война». Но, к счастью, декан факультета Слизерин даже не думал прислушиваться к этой глупой, никчемной, слабой и жалкой части себя самого, потому что точно знал: его безрассудно храброй девочке грозила смерть. Прямо в эту минуту.

Левое предплечье вдруг обожгло болью. В этой боли было что-то новое, неправильное. Уродливая татуировка на его коже ожила и протянула свои жадные щупальца в его магическую суть. Северус почти увидел, как она присасывается к его магии и начинает жадно тянуть. Как удивительно четко работал его мозг, в отличие от бесполезного сейчас тела: на то, чтобы понять происходящее, ему понадобилось не больше нескольких секунд.

Метка забирала его магическую силу. Вот оно что! Вот почему аврорам так часто удавалось смертельно ранить Пожирателей. Вот почему расход сторонников Волдеморта в последние годы превышал все допустимые нормы. Ну не могли дети на равных сражаться с опытными волшебниками и одерживать над ними верх. Просто Метка, пользуясь моментом, вытягивала из раненого силы. Впрочем, почему Метка? У волшебника, стоявшего за ней, было конкретное имя, которое Северус Снейп не боялся произнести.

— Лорд Волдеморт, — прошептал он, из последних сил возводя вокруг себя ментальную защиту.

— Что? Северус, что? — взволнованный голос Люпина раздался так близко, как будто он кричал Снейпу в ухо.

Метку обожгло холодом и закололо. Уродливая змея, не насытившись, попыталась прорваться через барьер, но Северус ей этого не позволил. Нарцисса сказала, что он сильный волшебник. Она поставила его на одну ступень с Альбусом Дамблдором и Минервой Макгонагалл. Внутренний голос попытался было возразить, что Нарцисса к нему необъективна, поэтому могла ошибиться, но Северус не стал его слушать. Нарцисса в него верила, а значит, он просто не может ее подвести. Он — сильнее Лорда. Если она так сказала, значит, это правда.

Собрав оставшиеся магические силы в единый кулак, Северус ударил по татуировке, представляя, как его магия летит в слепой оскал черепа. На Метку будто сперва плеснули кипятком, а потом облили ледяной водой. Северуса выгнуло дугой от перепада температур, и в этот миг он почувствовал свое тело: острую боль в ранах, холод сквозняка на покрытой испариной коже.

— Мерлин! Рем, попробуй вызвать Макгонагалл. Вдруг хотя бы она ответит?

— Не нужно, — просипел Северус, кажется, ставший первым волшебником, победившим магический паралич, потому что в его силы неистово верили.