Цвет веры

А когда все закончится...

А когда все закончится, мы непременно останемся.

Мы восстанем из пепла, из крошева, из осколков.

Мы, чужие и новые, в чем-то, конечно, раскаемся,

Но во всех этих «если бы» больше не будет толку.

Ничего не изменится. Сожаленья о не случившемся

Не вернут нам погибших и веривших в это утро.

Только мир — нарисованный, юный, едва родившийся —

Нам придется беречь и лелеять. Нам — не кому-то.

Мы, конечно, наивные, часто не знаем правила,

Но мы учимся верить, прощать и любить как прежде.

Так случилось, что вечность на нас в этой битве поставила.

Ну а мы? Не с добром, не со злом. Мы друг с другом. Между.

Тысячи волшебников по всему миру, которые еще миг назад не могли найти себе места от непонятной тревоги и падали без сил, едва цепляясь за сознание, вдруг будто очнулись от дурмана. Многолетняя власть, которую многие даже не осознавали, не замечали — лишь слепо ей подчинялись, исчезла в одно мгновение, когда Адское пламя ворвалось в старый лондонский особняк и в считаные секунды превратило его и всех, кто в нем находился, в пепел.

Роберт Моран любил свою семью. Именно об этом он думал в последние секунды в доме на улице Гриммо. Но от его семьи ничего не осталось стараниями существа, стоявшего сейчас рядом с ним в заваленной обломками гостиной дома Блэков. Если бы Роберт был великим волшебником, он бы непременно изобрел маховик времени такой силы, чтобы повернуть историю вспять. Всю историю. Чтобы Темный Лорд никогда не рождался и на руках сотен волшебников не появилось уродливой татуировки, чтобы его кузен был жив, чтобы тетушка Софи не таяла с каждым днем, чтобы мама не сходила с ума от страха, чтобы их с отцом дорогам не пришлось разойтись на долгие годы, чтобы отец не был вынужден исполнять прихоти безумца, который проклял его сестру и от которого теперь зависела ее дальнейшая жизнь. Роберт любил свою семью и мечтал ее защитить. Но он не был великим волшебником и, конечно, никогда не смог бы изобрести ничего даже отдаленно похожего на маховик времени и предотвратить сотни трагедий. Зато в нем было достаточно силы и упорства, чтобы не подчиниться и попытаться скинуть навязанную власть. Осознавал ли он, что Исчезающее пламя однажды обязательно вернется и приведет за собой первородное Адское пламя?

«Я все об этом прочитал. Риски минимальны», — сказал он Ричарду, согласившемуся его подстраховать.

Друг отнесся скептически, но Роберт умел убеждать. В конце концов, он был одним из сильнейших легилиментов и точно знал, какие аргументы подействуют на собеседника. Ричард сдался, а потом притащил его, изуродованного и почти бездыханного, в госпиталь имени Святого Мунго.

«Прочитал?! Минимальны?» — орал он позже, когда сбежавший из Мунго Роберт отлеживался в его доме втайне от своих и его родителей.

«Прочитал», — шептал Роберт непослушными губами.

Он ведь правда прочитал и узнал об этом заклинании все, что сумел найти. Просто между подчинением и гибелью выбрал второе.

Жизнь — это всего лишь путь к смерти. Так думал он про себя все последние годы, прислушиваясь к пространству и гадая, в какой момент магия отомстит глупцу, покусившемуся на древнейшие заклятия. Пугала ли его такая жизнь? Пожалуй, нет. Роберт Моран умел принимать неизбежное.

А потом он познакомился с Пэнси Паркинсон — смешной девчонкой, которая очень не хотела замуж за Пожирателя и у которой не было ни одного шанса избежать этой участи. Роберт изучал статистику: Пожиратели Смерти составляли абсолютное большинство среди совершеннолетних чистокровных волшебников. Хватило бы у Пэнси духу бросить вызов системе? Сбежать из дома и выйти замуж за полукровку или вовсе за маггла? Роберт не хотел это проверять. Он хотел, чтобы она жила. Она и десятки других таких же девчонок-волшебниц по всей Англии и не только.

У него не было плана, но были решимость и упрямство.

— Без фокусов! — требовательно сказал ему отец перед тем, как они отправились на Гриммо.

— Само собой, — кивнул Роберт, усиливая ментальный блок, потому что отец не оставлял попыток докопаться до того, что происходит в его «дурной башке».

Роберт усмехнулся про себя. Отец очень любил свою сестру. И его любил, и маму. Просто не знал, как справиться с тем, во что превратилась их жизнь.

А Роберт знал.

Жизнь — это всего лишь путь к смерти. Но только от тебя зависит, каким именно будет этот путь.

— Сюрприз! — рассмеялся он, глядя в глаза Темному Лорду.

Там, на дне этих глаз, совершенно не похожих на человеческие, плескался чистый ужас.

«Я тебя переиграл», — хотелось сказать Роберту, но он видел, что Том Реддл и так это понимает.

Да, великий и ужасный Лорд Волдеморт в мгновение ока превратился в простого изуродованного самим собой до неузнаваемости Тома Реддла: волшебника с весьма средним потенциалом, но запредельными амбициями.

«Так кто из нас глупец?» — успел подумать Роберт, смеясь в лицо этому человеку. И он точно знал, что его смех для Лорда Волдеморта в эту минуту звучит страшнее рева Адского пламени. Видел это в его сознании.

Роберт Моран был счастлив в эти секунды, зная, что ему наконец удалось то, что не удавалось до него ни одному, даже самому сильному волшебнику: он сумел остановить зло. И злу за миг до гибели было страшно. Так же страшно, как всем его жертвам.

***

В жизни Гермионы Грейнджер уже были ночи, когда она сходила с ума от страха и неизвестности. Одну такую она провела в кабинете Дамблдора в ожидании возвращения Снейпа и Драко из поместья Малфоев в последний день летних каникул. Тогда она не знала, что будет с Гарри, вернется ли Драко, с которым все оказалось вдруг так непросто. Потом она сходила с ума на рождественских каникулах, потому что ей казалось, что их с Драко размолвка — это конец всего. Сейчас Гермионе очень хотелось вернуть то время, потому что Драко тогда еще не стерли память о ней и все они были в относительной безопасности. А главное, отец Рона был еще жив.