Цвет волшебства

Цвет волшебства

Рассказ Цвет волшебства

-Как же я устал, - молодой светловолосый мужчина тяжело опустился на поваленное дерево, поросшее мхом, вытянув стройные длинные ноги в серых штанах. Капли пота стекали по его вискам, смешиваясь с пылью дороги.
-Марк, хватит ныть, - отрезала его спутница, черноволосая, коротко стриженая, - мы даже половину пути не прошли, а ты уже час хнычешь про свою усталость.

Она огляделась по сторонам. Лес оставался все тем же, что и несколько часов назад. Старый, дремучий, пропитанный влагой и тишиной. Поваленные деревья образовывали завалы, поросшие изумрудным мхом и цепкими вьющимися растениями, что делало их похожими на трупы чудовищ: из-под зеленой шкуры торчали острые, похожие на ребра, ветви.
-Знаешь, Клара, я, в отличие от тебя, не двужильный, и ночью хорошо провел время. Черт возьми, старик мог бы и кого-нибудь другого послать с тобой. - Марк снял с пояса фляжку и приник к ней; кадык заходил вверх-вниз. Глоток воды казался единственным спасением.
-Да я бы тоже согласилась на менее изнеженного спутника, - девушка метко пнула подгнившую ветку у его ног. Бревно накренилось, отчего Марк, взмахнув руками, едва не распластался на земле. Он подскочил, яростно сверкая глазами.
-Ты переходишь все границы, Третьякова! - взревел он; на кончиках пальцев блеснули золотистые огоньки магической энергии.
-Мы границу перешли больше двух часов назад, идиот, - припечатала Кларисса. - И если ты не забыл, мы пришли не на пикник, а по делу. И времени у нас остаётся всё меньше.

Марк встряхнул руками; огоньки упали каплями с тонких длинных пальцев на влажную землю, зашипели, как угольки в снегу. Лицо его оставалось презрительным.
-Мужа ты себе вряд ли найдёшь, - процедил он, - такая язва отравит жизнь любому, даже самому терпеливому человеку.

Девушка усмехнулась; ее угловатое лицо исказилось в гримасе насмешки. Она прекрасно знала свою внешность. Никогда не пользовалась вниманием мужчин – ни в академии, ни в армии. Плоская как доска и спереди, и сзади, слишком высокая, худая, да ещё и обладательница крайне нордического и прямолинейного характера. Вспыльчивая, лезущая в драку по малейшему поводу. Кларисса погрузилась в учебу с головой, с блеском сдав экзамены и пройдя специализацию на боевого мага.
-Уж явно не такого нытика, - фыркнула Клара и, больше не обращая внимания на спутника, направилась по едва видимой тропе. Марк проводил ее злым взглядом, повесил флягу на пояс и потащился следом. Весь его вид кричал о неимоверных страданиях, что испытывал граф, и о великих жертвах, которые он был вынужден принести на алтарь долга.

Больше часа они продирались через заросли и бурелом, отмахиваясь от туч гнуса, чей назойливый писк висел в воздухе постоянным фоном. Дважды на их пути попадались глубокие овраги, приходилось разворачиваться и идти в обход.

Стоя у обрыва первого, мужчина всматривался в темную глубину провала.
-И зачем тащиться в обход? Неужели не выберемся наверх изнутри? - раздражённо поинтересовался он. - Или боишься одежду запачкать? Так ты уже и так вся в паутине.
Клара бросила на него взгляд, полный презрения, хотя в чём-то Марк был прав. На пути повстречалось поваленное дерево таких размеров, что его ствол не удалось бы обхватить и втроём. Марк, посмотрев на отправившуюся обходить лесного великана девушку, полез через ствол, цепляясь за обломанные сучья и ругаясь сквозь зубы. И если потери Марка ограничивались расцарапанной щекой, то Клара, пробираясь в десятке метров под стволом, вляпалась в такой густой слой паутины, словно местные восьминогие жили там не годами, а веками, соткав натуральную занавесь. Выползая с другой стороны, вся облепленная липкими обрывками с приставшими к ним сором и щепками, она натолкнулась на ухмыляющегося спутника. Лишь она собралась открыть рот для очередной отповеди, как почувствовала копошение в волосах. Самым позорным образом взвизгнув, затрясла головой и руками, пытаясь выгнать непрошеных пассажиров.

Марк несколько секунд наблюдал за ее скачками по поляне, потом, сжалившись, подошёл, схватил за плечо и запустил руку в её короткие волосы. Он вытащил паука немалого размера; на клешневидных челюстях членистоногого блестели две желтоватые капли тягучей жидкости.
Кларисса, увидев своего пассажира, побледнела, узнав Лесную Смерть, или, по-научному, паука-охотника – ядовитого, способного укусом убить ребенка, а взрослому подарить несколько дней боли и жара.

Короткий импульс молнии пронзил сегментное тельце, и Марк выпустил свою добычу, ругаясь и тряся пронизанной судорогой рукой.
-Совсем охренела? - взвыл он, с ненавистью глядя на девушку.
-Извини, - внезапно смутилась Кларисса, - он ядовитый был, испугалась, что укусит, - понизив голос, закончила она.
Марк лишь плюнул, швырнул тельце паука с аккуратной дыркой под ноги Кларе и зашагал вперёд.

Вот и сейчас, стоя у второго оврага, он начал старую песню о том, что спуститься вниз и подняться на той стороне куда быстрее, чем тащиться в обход. Прошлый провал они обходили минут двадцать, несколько раз возвращаясь, когда утыкались в совершенно непроходимые заросли терновника. Клара молча зажгла крупный "светляк" – сгусток магического света , заставив медленно опуститься, освещая дно оврага. Блеснули острые, как кинжалы, обломки ветвей; в дрожащем свете они выглядели как зубы древнего чудовища или обломки мечей. Этим смертоносным мусором овраг был завален на все протяжение и на неизвестную глубину. Один неверный шаг – и острая ветка пробила бы ногу или что похуже.
Мужчина мрачно разглядывал открывшуюся панораму, плечи слегка опустились, и он негромко пробурчал:
-Пошли уже обходной путь искать.

Спустя ещё полчаса блужданий по древней чащобе закапал дождь. Марк поднял лицо вверх, пытаясь разглядеть хоть кусочек неба сквозь переплетённые ветви. Однако его ждала неудача. Деревья росли не так уж и плотно, оставляя возможность пройти, но их кроны, раскинувшиеся в вышине, переплетались; ветви иногда срастались или мешали друг другу, создавая абсолютно непроницаемую для света преграду. С другой стороны, это имело и свои плюсы: подлеска здесь было немного.
-Да вашу ж мать, - выругался Марк, когда ледяная струйка скользнула ему за шиворот. - Далеко нам ещё?