Цветочек аленький

Глава 9. Святослав.

Глядит Святослав, как мать провожает брата Улеба на княжение, слова наставления внимая, старается запомнить их, зная, что мудрость своя в том есть. Когда-нибудь они снова встретятся, гордясь друг другом, по спинам похлопают, да чарку меда выпьют, детство вспоминая. Ныне же расставание предстоит.

- Мира тебе в дороге, братец! - Услышав, что Ольга с наставлениями заканчивает, из-за ее спины Святослав выходит. Коня по крупу похлопав, пути легкого брату желает, да княжения бравого. Вроде принимает Улеб благословенье братское, да все равно смотрит с затаенным презрением. Ясно дело, выпроваживают его с дома родного, а Святослав в Киеве остается, хоть и млад еще, да его вотчина Русь, а не Улеба. Не хочется братьям недомолвок оставлять, да видать судьба такая, когда-то придется смириться, а не смирятся - войне быть.

Глядя на сыновей, думает Ольга, что не желает жить, коли мальчишки ее друг на друга пойдут. Поперек ляжет, а бойне меж ними быть не позволит.

- Сынки, обнимитесь же, теперь век не свидитесь. - На примирение с судьбой детей своих толкает княгиня, да только впусте все.

- Свидимся, когда я к нему за данью приеду. - Святослав ухмыляется, не замечая, как больно шутка его глупая сердце братское ранит.

- Свенельд, отведи Святослава в горницу. Кажись, ему голову ветром студеным надуло. - Злится Ольга, с сыном младшим опосля побеседовать решая. Ныне же, старшего, расцеловав на прощанье, в путь отправляет. Как случается, что сердце женское, от дел княжеских черствой коркой покрывшееся, стенать начинает, с дитем расставаясь? Как та, что мечем и словом убивать наученная, как девица молодая рыдать готова? Долго в след уезжающим Ольга глядит, покуда на горизонте даже тени сына с дружиной не остается. Дождавшись, когда пыль, конями поднятая, уляжется, княгиня в терем возвращается, с сыном Святославом разговор трудный провести.

Резвым шагом входит Ольга в опочивальню княжича, чеканя шаг, к юноше приближается, да наотмашь по щекам ему бьет. Так, что б звон оплеух грубых, всю дурь да блажь, что в голове глупой засели, выбить.

- Как смеешь ты в дорогу брата словами гнилыми провожать? Али забыл единую кровь, что в жилах ваших течет? Так я напомню, что любовь меж родными быть должна! Коли с кровью своей воевать, для кого сердце останется? Ты ворогов иди в другом месте сыскивай, а брата почитать должно! - Пятится от матери Святослав, гнева ее боясь. Не ярилась еще мать супротив него ни разу. Даже в детстве далеком хворостиной от княгини ему лишь пару раз и доставалось. Ныне же лицо матери лютой яростью перекошено.

- Не гневись, матушка. Коли обидел Улеба, так не от сердца злого, а от неведения, что слова мной брошенные камнем в душу его падают. Позавидовал его стати, что пока я мечом в казармах забавляюсь, брат княжить едет. За глаза надо мной служивые потешаются, что уж вымахал медведем, а все за юбку маменькину прячусь. - Святослав глаза долу опускает, вину свою признавая. Ольга же от слов этих успокаивается, на лавку подле сына садясь. Волосы его, как в детстве, перебирает, приговаривая:

- Глупый ты, сынка, большой, да все не понятливый. Тебе ли Улебу завидовать? Он первенец Игоря, да все одно к тебе на поклон приходить станет. Он в Новгороде княжить будет, ты Русью править. А, тех, кто потешается, не слушай. Какое дело медведю, что о нем блохи судачат? - С теми словами, потрепав сына по чубу длинному, Ольга в покои свои отправляется. Труден день ныне - только начавшись, столько горя принес. Святослав же, один оставшись, долго над словами матери думает. Негоже князю будущему бабу слушать, да только мудрость Ольги не оспорима, хоть и мал был Святослав, когда отец умер, да все равно помнит, что кабы не мать, не было бы ныне в живых ни его, ни брата с их обидами.

В скором времени в светлицу Святослава Свенельд заходит. Тяжело на палку опираясь, спину горбит да ногами шаркает. Некогда бравый воин, ныне воевода лет почтенных, сыну княжескому кланяется:

- Солнца доброго, княжич.

- Ясного утра, Свенельд. - Святослав разочаровано к стене отворачивается. Ныне, воевода, каждым утром приходит в светелку княжича науке военной учить. Да не боям ратным, а картам земель русских и премудростям солдатским. Скучно княжичу молодому. Ему бы во дворе мечом с дружинниками помахать, да за девками городскими по подглядывать. Те когда с бельем к ручью идут, сарафаны до бедра подвязывают, чтоб не намочиться, да рукава выше локтей закатывают. А когда, смеясь и улюлюкая, мокрым бельем о камни стучат, от воды их рубахи так мокнут, что сквозь ткань груди просвечивают. Мыслям сладким о девицах в исподнем конец приходит от удара по голове молодецкой посохом старческим.

- Ворон то не считай, а внимай, чего старшие глаголят. - Свенельд, свои уроки давая, на брань не скупится. Коли добром княжич не слушает, так палкой знания тоже вбить можно.

Тайный разговор княгини Ольги и наставника Святослава - Асмуда.

- Добре дня, Олюшка. - Асмуд, хоть и не стар пока, да весь сухонький, сгорбленный, как яблоко солнцем высушенное, пред княгиней стоит, глаза долу опустив.

- Добре, Асмуд. Да видно не с добрыми вестями ты ко мне, коли глаз из-под бровей не кажешь. - Ольга устало виски потирает. Ныне известие пришло от скоморохов, что к греку шпионами отправляла. Гонец, лошадей загнав, вести принес, что нынче в Царьграде не спокойно, народ лютует, в своих бедах Русь обвиняя. Поговаривают, что медведи дикие, а не люди на сих просторах живут, веруют в солнце и воде поклоняются, Бога единого не признавая, жертвы человеческие огню приносят. Все чаще со всех концов света вести приходят, как люди заморские крещение принимают, от богов своих во имя Иисуса отказываясь. С сим решать надобно, ныне слаба Русь, а коли грек за веру в поход пойдет, исход не ясен. Нельзя допустить войны, не время. Тут еще Асмуд глаза долу прячет, мямлит не внятно, опять Святослав чудит, небось. Бросить бы все, да в лес податься, у Велеса совета испросить, да к Морене в избу постучаться. Давно ведьма не наведывалась, видать даже зло от нее, от Ольги отворачивается. Тяжко вздохнув, княгиня стенания наставника сыновнего слушает, горю его внимая.