Цветочек

Пролог. Иллюзия правды

1942 год, август

Трактир «Полуночный очаг» был полон жизни. Задорный смех и звон посуды, запах горячей свежей выпечки и пряных напитков окутывали светлое помещение с высоким потолком-куполом. Колдуны и волшебники всех мастей весело болтали обо всём на свете, попутно отдавая должное мастерству местного повара.

Дверь открылась, впуская ещё двоих посетителей, златокудрых стройных мужчину и девочку-подростка в серых мантиях с пелеринами, расшитыми серебряными листьями. Пара, не задерживаясь на входе, бодрым шагом направилась вглубь таверны. Мужчина придерживал свою спутницу под руку и вдохновлённо говорил, пока провожал её к стойке:

– Рейна, милая, здесь ты попробуешь самый вкусный лавовый чай с вишней, который можно достать в такой час. Плодотворные уроки необходимо закрепить чудесным ужином. Извини, что припозднились, но ведь знания стоили того, не так ли?

– Конечно, дядюшка, – устало ответила девочка, безучастно наблюдая за обстановкой. После промозглой, залитой дождём улицы уют трактира и дружелюбные разговоры вокруг расслабили её, сделали рассеянной, и она совсем обмякла, как только взобралась на высокий стул.

Дядя опустился рядом, сделал заказ у трактирщика и сразу расплатился. Рейна посчитала монеты, выложенные на стойку. Ужин здесь стоил заметно дешевле, чем в изысканных заведениях, куда дядя обычно приводил её.

– Сейчас нам принесут пирог, к которому подаётся орехово-чесночное масло. Мой прекрасный ребёнок, как я рад, что ты согласилась поужинать сегодня со мной!

В порыве чувств он склонился к племяннице и нежно прижался орлиным носом к её щеке на пару долгих тёплых мгновений.

– Мама возвращается вечером и грустит без меня. Мы можем в следующий раз поужинать здесь втроём?

– Если она захочет, мы можем сделать это где угодно. Тебе совсем тяжело, милая? – заботливо спросил дядя, касаясь её руки, безвольно лежащей на коленях.

Девочка кивнула. Она практически не спала в последнее время, и оттого чувствовала страшную усталость. Шум голосов за спиной был таким ласковым и обволакивающим, что трактир показался ей самым безопасным местом в мире. Поэтому её больше привлекало опустить голову на стойку, чем заполняющий всё вокруг запах жареного мяса и специй, доносившийся с кухни.

Их милое воркование было прервано. Мужчина в потрёпанном плаще с низко надвинутым капюшоном, до этого внимательно разгадывавший дядю Рейны, быстро и ловко обогнув посетителей, подошел к ним сзади.

– Морган Бенгель, – произнёс незнакомец глухим от волнения голосом. – Я знал, что найду тебя здесь.

Морган, смотря на племянницу, сощурился и медленно обернулся.

– Снова ты, приятель, – ответил он радушно, но глаза его цепко следили за руками нервного мужчины. – Неужто искал меня?

– Ты всё ещё думаешь, что можешь и дальше унижать меня своим высокомерием? – с вызовом сказал незнакомец. – Я выбрался из самой преисподней, пройдя все её круги, и ты смеешь обвинять меня во лжи.

Его глаза, нездорово покрасневшие и мутные, наводили жути вместе с его дёрганной долговязой фигурой. От таких людей можно ожидать чего угодно, настолько они непредсказуемы и импульсивны.

– Именно поэтому ты здесь? – ответил Морган. Его голос стал тише, когда он заговорил снова, не оставляя улыбки, с сочувствием, с которым утешают безнадёжного страдальца. – Ты безумен. Твои поиски – жалкие попытки скрыть ментальную болезнь. Прошу, перестань докучать приличным людям, обратись к колдомедику. Я не единожды предупреждал тебя. Не знаю, есть ли лекарство для таких, как ты. Но с вырождением можно бороться…

Лицо незнакомца исказилось гневом. Не в силах выслушивать жестокие пафосные речи, приправленные напускной жалостью, он взревел:

– Как ты смеешь! Расфуфыренный богатенький красавчик, всю жизнь спал на мягких перинах, к твоим капризам ведь всегда был готов верный слуга. Ты никогда не поймёшь, через какой кошмар я прошёл!

– О, но я понимаю, – произнёс Морган. – Твоя история – сказка для простаков. Твои методы обречены на провал. Всё, чего ты добился – это потратил дорогостоящие ресурсы. Пожертвуй нуждающимся состояние, признайся. Прими свой законный приговор.

Находившиеся рядом посетители стали отвлекаться на их разговор. Молния ударила за окнами, озаряя помещение белой вспышкой, и гром всколыхнул стены, как если бы трактир превратился в игрушечный домик.

Незнакомец дрожал от злобы и обиды и совсем не контролировал свои силы волшебника. Он сорвался на крик:

– Ты не имеешь права обсуждать мои дела! Твои слова – ничто перед истинной магией любви и страсти!

Морган усмехнулся. Его яркие глаза, светло-карие, почти янтарные под лампами трактира, превратились в хищные, ещё более опасные из-за изогнутых густых бровей, и следили за оппонентом.

– Истинной магией любви? Твои чувства – это морок, созданный безумием твоего рода. Ты никогда не добьёшься того, что ищешь. Весь твой мир – ложь.

В этот момент один из посетителей трактира, заметив накаляющуюся обстановку, попытался – скорее из вежливости, как того требовали манеры, – прекратить конфликт. Он сделал несколько решительных шагов вперёд и похлопал незнакомца по плечу, призывая к миру.

– Господа, прошу, давайте не будем устраивать переполох. Мы все здесь, чтобы насладиться вечером, – сказал мужчина.