Цветочная лавка с подвохом

Глава третья – Хозяйка без имени.

«Дверь в новую жизнь открывается не всегда с торжественным скрипом. Иногда она скрипит, будто предупреждает».

Я вошла в дом Блэксоулов не как гостья, не как жена, а как стратег. Женщина, заключившая сделку. Шаг — за наследством. Второй — за свободой.

Третий — и я поняла, что здесь пахнет холодом. Не сквозняком, нет. Холодом времени. Тем, что оседает в щелях, в пыльных уголках, в портретах, где глаза слишком живые.

Слуга в тёмной ливрее молча указал мне на лестницу. Ни приветствия, ни взгляда. Лишь короткий кивок и исчезновение в глубине коридора. Как тень.

— Здесь не принято улыбаться? — пробормотала я себе под нос, поправляя перчатку.

— Привыкай, супруга, — отозвался знакомый голос позади.

Я обернулась. Артур стоял, прислонившись к дверному косяку, с той самой своей полуугрюмой полуулыбкой.

— Ты ведь хотела наследство и юридический штамп, — сказал он. — Вот и получай. И то и другое… с привкусом плесени.

— Плесень не так страшна. Уберу. Куда страшнее — необходимость жить под крышей этого дома.

Он только усмехнулся.

— Тогда добро пожаловать домой, дорогая супруга.

Комната, выделенная мне, была роскошной. И холодной. Камин молчал, словно тоже не был рад новой хозяйке. В углу стоял секретер, рядом — массивное зеркало в бронзовой раме, на стене — портрет женщины. Лицо тонкое, надменное, взгляд пронзающий.

Я подошла ближе. Подпись под картиной: «Мириам Блэксоул».

— Ваша мать? — спросила я, когда Артур вошёл, не постучавшись.

Он бросил взгляд на портрет и пожал плечами.

— Это важно?

— А должно быть?

Он не ответил. Просто подошёл к камину, щёлкнул пальцами. Через секунду в комнату вошла горничная с зажигалкой и сухими поленьями. Без слов. Только взгляд — быстрый, будто оценивающий. Или опасающийся.

Когда огонь вспыхнул, Артур развернулся ко мне.

— Завтра утром — завтрак с моей тётей. Подпишем бумаги у адвоката. Потом поедем к пансиону.

— Пансиону?

Он чуть сощурился, будто прикидывал, говорить или нет.

— Я обещал тете, что заберу малышку Кейт на все лето.

— Поздравляю. Я пойду в лавку.

— А, не-е-ет, дорогая. Я, знаешь ли, не привык отказывать себе в развлечениях. А Кейт леди и не должна крутиться в моих кругах. Так что за ней следишь ты.

У меня глаза полезли на лоб. Не хватало мне быть нянькой той, что должна быть леди. Я, выросшая в современном мире, понятия не имела, что такое быть леди. Я акула бизнеса до мозга костей. Холодный расчет, ничего личного. Эммелин, в чьём теле я оказалась, — обычная сиротка из приюта. Все, что она знает про леди, так это то, что они богатые и любимые. Быстро просчитав свои возможности, я с уверенностью ответила.

— Спасибо, но нет. Я вышла замуж только для того, чтобы заниматься цветочной лавкой.

— Не за что, но да. — Артур сложил руки на груди и с ехидной ухмылкой посмотрел на меня. — Хочу напомнить, что мы теперь муж и жена. Согласно законам Леруанской империи, все имущество супруги делят пополам.

Мое сердце замерло. Из воспоминаний Эммелин я не смогла найти ничего о законах империи. Отталкивалась исключительно от законов своего мира. А там наследство в браке является собственностью получившего это самое наследство.

«Поздравляю Эмили, ты просчиталась», – пронеслась в голове знакомая фраза.

Артур Блэксоул

Богатый лорд. По мнению общества красавец-сердцеед, известный повеса! Меняет любовниц как перчатки. По мнению нашей героини, высокомерный безответственный юнец с красивыми глазами, но черной душой и полным отсутствием принципов.

Девять дней назад.

Запах дорогого сыра и дешёвых намерений

Они выбрали лаунж-зону в пятизвёздочном отеле на Садовом. Всё, как любит Сыров: приглушённый свет, мягкие кресла, смех в бокалах и женщины в платьях, будто случайно оказавшиеся здесь.

Я пришла на пятнадцать минут раньше, в строгом чёрном костюме. Волосы — собраны в высокий хвост. Макияж — подчёркивал глаза, но не заигрывал. Ни одной уступки. Ни одному взгляду.

Меня проводили на последний этаж. Ожидаемо. Конечно же, люкс начинается с просторной гостиной, залитой естественным светом. Панорамные окна открывают захватывающий вид на огни города. Мягкие диваны и кресла, обтянутые кожей, элегантный камин, настойчиво приглашающий отдохнуть. Сказать нечего, денег у него до жоп… много, короче говоря.

Алексей опаздывал. Конечно.

Видимо, «рядом весь вечер» означало «подскочу ближе к концу, когда будет чем хвастаться». Сев на огромный угловой кожаный диван, я стала ждать.

Когда Сыров вошёл, я почувствовала это, даже не обернувшись. Он всегда входил с ощущением, будто сейчас весь зал встанет и зааплодирует.

— Эмили, — его голос был маслянистым, как и сыр, которым он торговал. — Какая приятная встреча. Особенно после такого… гм… настойчивого письма от Алексея.