Цветочная лавка с подвохом

Глава четвертая – Цветочная лавка.

После той злосчастной поездки, где меня попытались унизить педагоги, наставники и ректор, я не видела своего новоиспеченного супруга. Оказалось, та самая тетя, которой он обещал забрать сестру, увезла ее буквально перед нашим носом. По мне, так прекрасная новость. Я буду тратить время исключительно на важные дела.

Артур был рад не меньше моего, как мне показалось. Он исчез, как только мы добрались до поместья. Оставив меня одну, этот индивид, даже не удосужился выйти из кареты.

– Знаешь, я давно так не веселился, – сказал он перед тем, как уехать. – Леди обычно либо безумно стеснительны, либо до безобразия развратны, но делают вид, что стеснительны. Ты же ведешь себя…

– Мне безразлично их мнение, – закончила я его мысль.

– Да. Именно так.

И он уехал. Думаю, к тем самым леди, что до безобразия развратны, но делают вид, что стеснительны. Правда, это меня интересовало еще меньше, чем мнение престарелых высокомерных дам, что управляли пансионатом. У меня были дела и поважнее.

Первым делом я вынесла на улицу все, что только могла. Старая мебель, сломанные инструменты, мешки с испорченными удобрениями – все это годами копилось в лавке, словно погребая под собой остатки былой жизни. Пыль клубилась в воздухе, забивалась в легкие, но я не останавливалась. Каждый вынесенный предмет был маленькой победой над прошлым.

Когда лавка более или менее опустела, я взялась за семена. Они хранились в хаотичном беспорядке в потемневших от времени ящиках. На многих не было бирок, другие были испорчены грызунами или плесенью. Работа была монотонной и кропотливой: перебирать каждое зернышко, отбраковывать гнилое, пытаться угадать, что за цветок мог вырасти из оставшихся.

Именно тогда начали всплывать воспоминания Эммалин. Она словно стояла рядом, тихо подсказывая: «Это – лаванда, успокаивает нервы», «А это – семена ночной фиалки, распускаются только под лунным светом, источая волшебный аромат». Порой я видела отрывки из ее жизни: вот она, маленькая девочка, помогает в саду, вот – юная девушка, составляющая букет. Эти воспоминания были не только полезными, но и дарили какое-то странное утешение, словно я не одна в этом чужом мире.

Не все семена удалось идентифицировать. Многие пришлось просто выбросить. Но среди уцелевших оказались редкие и ценные экземпляры: семена императорских лилий, бархатные семена роз необычного оттенка, крошечные зернышки душистого горошка. Я разложила их по аккуратным баночкам, подписала каждую и с трепетом убрала на полку. Теперь у меня было что-то ценное, что-то, что могло послужить основой для новой жизни лавки.

День за днем я очищала лавку от мусора, отмывала окна, перебирала увядшие цветы. Мои руки болели, спина ныла, но я не сдавалась. Я должна была вдохнуть новую жизнь в это место. И в себя заодно. Чем быстрее я привыкну к новому миру и найду в нем свое место, тем легче мне будет.

Следующим этапом стало изучение местных цветов. Воспоминаний Эммелин было недостаточно. Климат Леруана отличался от того, где она выросла, да и вкусы покупателей могли быть другими.

Я думала, что знаю о цветах достаточно. Всегда держала в квартиры живые букеты — полевые ромашки, лилии, розы, когда те появлялись на рынке. Я помнила их запах, нежную шелковистость лепестков, то, как аккуратно подрезала стебли наискосок, опуская их в прохладную воду, чтобы они дольше стояли. Но и этих воспоминаний оказалось недостаточно. Леруан был другим.

Климат здесь был влажнее, капризнее. Земля — плотная, глинистая. Цветы вели себя иначе. То, что росло в моём мире, здесь вяло опускало головки, словно тосковало по дому. Подводя итоги - сад на заднем дворе цветочной лавки выглядел удручающим.

Ну, ничего, и не из таких передряг выпутывались. Я решила учиться у местных. Сначала — издалека. Я бродила по рынку, всматривалась в прилавки, слушала обрывки разговоров. Старушки с корзинами, дети с венками из одуванчиков, мужчины с охапками тюльпанов для своих женщин. Все они были частью этого цветочного ритуала, а я — чужая.

Поначалу ко мне относились настороженно. Словно я заняла чужое место. И, может быть, так оно и было. Лавка, всю жизнь принадлежала Агнесс Фолнер. А теперь она умерла, и появилась неизвестная незнакомка. Не только появилась, но и умудрилась выскочить замуж за главного холостяка города.

Хотелось сказать им: “Забирайте, он мне не нужен”, но мечты, мечты. Договор обеспечивает моему супругу прикрытие, в котором он так нуждался. А я, как уважающий себя руководитель отдела продаж, пусть и ищу себе выгоду во всем, но договоренностей не нарушаю. Репутация мне всегда была дорога. Правда, в этом мире и времени, об меня разве, что ноги не вытирают, да в спину не плюют. И все это результат одного брачного соглашения.

Но я не сдавалась. Я приходила на рынок с первыми лучами солнца, с мешочком монет и открытым взглядом. И однажды старая торговка овощами — Марен — заговорила со мной.

— Опять ты? — пробурчала она, перекладывая помидоры из одной корзины в другую. — Всё ходишь и смотришь. Тебе цветы, что ли, спать мешают?

— Хочу научиться, — ответила я искренне. — Я плохо знаю здешние сорта. Хочу продавать то, что радует людей.

Она посмотрела на меня долго, прищурившись, словно пыталась разглядеть, вру ли я. А потом махнула рукой.

— Ладно. Подходи завтра пораньше. Расскажу тебе, что почём.