Цветочная партия для Инквизитора

Глава 31. Утро, которое я никогда не забуду.

В комнате было всё так же одиноко. Именно это слово приходило на ум, когда я видела эти чужие вычурные пространства, которые предстали перед моими глазами. Нужно было хоть немного перекусить, но живот сводило от неприятных ощущений и эмоций, которые оставили меня с приходом Мари.

Она могла развеять мои страхи и поднять мне настроение. Но всё хорошее закончилось, как только её подол скрылся за закрывающейся дверью её с Мартином покоев, откуда послышался его удивленный голос.

Да, я тоже желала видеть своего мужа здесь. Я надеялась.

И эта надежда сгорела в огне страхов неуверенности и тревоги за собственное будущее. Да, что мне так не везет-то! Всю жизнь я была никому не нужной в семье, а теперь не нужна и мужу.

Слезы застилали глаза, я всхлипнула и, спотыкаясь, поплелась принять ванну, пока было время.

Не знаю, что со мной случилось, но я будто окунулась не в воду, а в пучину отчаяния, уже и не помня, что хотела сделать. Всё было как во сне.

Вот цветочный остывший чай на столике возле камина, нежный и обволакивающий сладким послевкусием во рту. Нетронутые пирожные с серым отливом замутнившегося зрения. Меня трясло от холода, исходящего изнутри ледяной волной. И всё казалось пресным, кроме чая.

В окне отражалось мое бледное лицо с темными кругами под глазами, а за ним – алая полоска раннего утра. Прислуга на ногах, потому что в доме гости – подумалось мне. Завтрак ещё не скоро, а глаза закрывались тяжестью пролитых слез.

Я села в кресло, сжавшись комочком, кутаясь в мягкий халат, подготовленный для водных процедур. Прямо у камина, потому что не могла согреться и меня всё ещё трясло. Прикрыла веки и упала в тяжелый сон, мучивший меня дурными видениями и неприятными образами.

Поцелуй.

Я почувствовала его, как глоток воды умирающего от обезвоживания в пустыне. Он будто разогнал мои дурные сны, наполнив грудь мягким ароматом теплого дерева. Я потянулась за этим ощущением.

Ещё один поцелуй.

Раскрывать глаза не хотелось, губы, легкими бабочками скользившими по коже лица, ощущались, как живительное тепло, наполняющее тело силой и прогонявшим холодный озноб. Руки не поднимались и я, всё ещё находясь в дремотном состоянии потянулась к чему-то горячему, как солнце, прижалась к нему, наконец-то отогреваясь.

Поцелуи, из нежных, переросли в горячие и поглощающие необузданной страстью, они порхали от лица к шее, переходя вниз, через распахнутый халат, приникая к груди, проводя языком замысловатые узоры, от которых хотелось сладко вздыхать. И я задышала чаще, наконец-то выныривая из объятий сна, чтобы нырнуть в омут серых глаз Дамиана, в которых плескалась горящий огонь страсти.

И мне было жизненно необходимо его тепло.

Я не знаю каким образом, да и мне было всё равно отчасти – очнулась лежа на простынях огромной кровати, площадь которой закрывал воздушный газовый балдахин. Думать не хотелось, поэтому я наслаждалась ощущениями горячих губ, которые приникали к груди, обводя языком вершинки. Халат был распахнут и лежал половинками, раскрывая мое обнаженное тело.

Ни капельки не стыдно.

Разум заволокла пелена страсти, я старалась прижаться всё ближе к своему мужу, зарываясь ладонями в его волосы и вскрикивая, когда он в ответ легко укусил затвердевшую вершинку груди. В его глазах было расплавленное серебро, на лице играла соблазнительная улыбка хищника. Я притянула его голову, чтобы ощутить вкус поцелуя, чтобы на миг поверить, что у меня настоящая брачная ночь.

Что я не украла его у другой женщины.

Что он принадлежит только мне одной.

И я поверила сама себе, со страстью, неумело и от того немного неуклюже стягивая с него расстёгнутую ранее рубашку, чтобы ощутить его горячее тело своим. Кожа к коже – безумное ощущение, которое сводило с ума и я стонала только от одного такого касания.

Но он не остановился, продолжая, опускаясь ниже, приникая губами в тех местах, от касания к которым меня прошибало искрящимся наслаждением.

«Целуй меня, пожалуйста.»

Шептала я, бессвязно, среди стонов, когда он раздвинул ноги, садясь между ними. Мое тело горело, требуя его жадных губ, но он остановился, не сводя с меня голодного взгляда. Наслаждался властью зверя, настигнувшего свою слабую добычу и я чувствовала его эмоции в своей груди.

Он дал мне всего миг, чтобы немного прийти себя, а после опустил голову и подарил мне самый искушающий страстный поцелуй, которого я никогда ещё не испытывала в том месте, которое сама трогать опасалась. Он целовал жадно, жестко, овладев мной языком, подготавливая к чему-то большему, чему-то, о чем я не подозревала.

Мне было безумно жарко и так сладко.

Внутри наступало какое-то странное чувство, которое не давало вдохнуть полной грудью, я металась, не понимая и не осознавая себя. А потом резкий холод заставил раскрыть глаза и уловить момент, когда он накрыл мое тело своим, завлекая губы в жесткую игру.

Нежности не было.

Осторожность, а после того, как боль ушла – животная грубость, от которой я поплыла быстрее, чем от нежных поцелуев, что были до. Я кричала, срывая голос от страсти и того, что росло внутри. Ловя рваное дыхание мужа, ловила его губы, двигаясь в такт, ощущая такой накал эмоций, что меня выгнуло в крике от вспышки нереального наслаждения, разлившегося перед глазами цветными пятнами.

Жар, что появился в моей груди даже после этого финала не прошел, обволакивая всё тело истомой, пока во мне продолжал двигаться мужчина. Немного грубо, слегка больно, но всё ещё приятно-сладко. Ему был хорошо, я почувствовала и его удовлетворение внутри себя.

А потом пришло осознание случившегося…