Цветочница для герцога

Глава 1.

Лондонский туман, густой и серо-пряный от угольного дыма, лениво стелился за стеклом витрины, за которым буйствовал единственный на этой улице островок красок — моя лавка «Серебряный росток». Я, Элинор Девон, с гордостью носила звание его хозяйки, третьей по счету. Лавку основала еще моя бабушка, простая, но мудрая женщина с руками, вечно исцарапанными шипами, но с душой, полной нежности. Затем ее дело перенял отец, а теперь вот я. Мы никогда не купались в золоте, но на скромную, честную жизнь всегда хватало, а для людей нашего круга это было настоящей удачей.

После окончания Лондонского училища садоводства и флористики с похвальным листом и восторженными отзывами преподавателей о моем «врожденном таланте» все казалось таким ясным. Меня ждало блестящее будущее. Но они ошибались. Талант тут был ни при чем.

У меня есть секрет, который я не открою никому, даже под страхом смерти. Я умею разговаривать с цветами. Нет, не в прямом смысле, конечно. Но я чувствую их, а они — меня. И я могу вложить в скромный букет каплю удачи для робкого жениха, крупицу уверенности для несмелой дебютантки или утешение для скорбящего сердца. Бабушка называла это «цветочной магией». Это мой дар и моя вечная тайна.

В нашем мире, где герцоги и графы все еще правят балом, а наука и прогресс стараются вытеснить все иррациональное, магия — страшное преступление. Людей, заподозренных в колдовстве, не сжигают на кострах, нет. С ними поступают «цивилизованно»: их объявляют больными, отшельниками, и навсегда высылают на самые гнилые окраины города, где их будут бояться и сторониться. И неважно, что моя магия тихая, безвредная и направлена лишь на помощь. Страх перед необъяснимым всегда сильнее разума.

«Серебряный росток» был в прямом смысле моим домом, ведь жила я в маленькой комнатушке над лавкой. Небольшая лавка с пахнущим деревом прилавком, стеклянными вазами на полках и постоянным ароматом свежих цветов. Здесь я проводила большую часть своей жизни, и именно сегодня мне предстояло выполнить особенный заказ.

Сегодня мне предстояло продемонстрировать свои способности в самом серьезном испытании: нужно было собрать букет для леди Арабеллы Монтгомери, сестры герцога, чья судьба может измениться после одного-единственного бала…

Бал дебютанток! Об этом событии говорил весь Лондон. Для аристократических семей это был один из самых важных моментов в жизни – представить своих дочерей высшему свету. Юных девушек, достигших брачного возраста, впервые выводили в свет, и от того, какое впечатление они произведут, зависело их будущее. На таких балах знатные мужчины искали себе невест, заключались выгодные партии, решались судьбы. Каждая деталь туалета, каждое слово, каждый жест имели значение. И цветочная бутоньерка была не просто украшением – она должна была подчеркнуть характер, достоинства и надежды дебютантки.

– Ну что, друзья, – обратилась я к цветам, расставленным на моем рабочем столе. – Нам нужно создать букет который подарит своей обладательнице поддержку и уверенность.

Я знала, что леди Арабелла была необычайно застенчива. На прошлых светских мероприятиях, как шептались покупательницы, она постоянно пряталась в тени, избегая внимания. И это при том, что она была сестрой самого герцога Монтгомери!

Семья Монтгомери была окутана печальной историей. Родители нынешнего герцога и леди Арабеллы трагически погибли несколько лет назад во время кораблекрушения, оставив двоих детей на попечении родственников и управляющих. Герцог Александр Монтгомери, теперь глава семьи, прослыл замкнутым затворником. Несмотря на свое богатство, молодость – ему всего лишь двадцать девять лет – и завидное положение одного из самых перспективных холостяков Англии, он редко появлялся на публике, предпочитая одиночество в своем родовом поместье. Говорили, что трагедия наложила на него глубокий отпечаток, сделав строгим и недоверчивым. Весь свет гадал, когда же он наконец женится, но герцог, казалось, совсем не интересовался браком.

И вот теперь он решил представить свету свою младшую сестру. Это добавляло событию особой значимости – все с нетерпением ждали, как же проявит себя сестра знатного затворника.

Я выбрала белые розы – символ чистоты и нового начала. Их бархатистые лепестки казались такими беззащитными, но сами бутоны были упругими и полными скрытой силы. Добавила ландыши – их нежные колокольчики как будто звенели тихой, ободряющей музыкой. И завершила композицию веточкой лаванды. Ее успокаивающий аромат, как мне казалось, мог помочь усмирить дрожь в коленках перед выходом в свет.

Я сделала последний штрих – нежно-серебристая лента мягко обвила стебли, – и отступила на шаг, чтобы полюбоваться работой. И тут же мне пришлось схватиться за край стола, чтобы не пошатнуться. Легкая, но знакомая дурнота накатила волной. «Никогда не привыкну к этой цене, – с грустью подумала я. – Никогда».

Каждый такой букет забирал у меня капельку сил, словно я вплетала в лепестки не только магию, но и частичку собственной жизненной энергии. Я давно стала представлять свой дар как сосуд с драгоценной, медленно пополняющейся влагой. Каждое заклинание, каждая эмоция которую я хотела вложить в букет – уверенность, утешение, надежда – заставляли уровень в сосуде опускаться. Этот букет для леди Арабеллы, такой сложный и насыщенный, стоил мне почти полдня легкой, но изматывающей слабости. Пальцы предательски дрожали, а у висков пульсировала тупая боль, будто я слишком долго смотрела на солнце.

Но ради бала дебютанток можно было и потерпеть. Я научилась рассчитывать силы, как расчетливый купец – деньги. Простой букет-комплимент почти ничего не стоил, а вот на создание настоящего «ключа» к чужой душе, подобного этому, могли уйти дни восстановления. Моя бабушка, первая открывшая мне правду о нашем даре, называла это «цена магии».

«Сила дается не для пустых чудес, дитя мое, – вспомнился мне ее старческий, но твердый голос. – А для помощи. И как любая настоящая помощь, она требует жертвы».