Цветочница для герцога

Глава 10.

Представьте: вы играете роль, от которой зависит ваше будущее. И вот на сцену выходит ваша соперница— женщина, для которой эта роль написана самой судьбой. А потом появляется он — мужчина, который предлагает забыть про сценарий и быть просто собой. Какой выбор сделали бы вы? В тот вечер я чуть не совершила ошибку. Или, может быть, наоборот.

В тот вечер нам с Александром предстояло отправиться на бал, который лорд и леди Честерфильд устраивали в честь годовщины своей свадьбы. И я, как обычно, проводила подготовку перед выходом в свет. Для украшения своей прически я выбрала несколько гибких веточек мирта. На языке цветов мирт означает не только любовь, но и прочный, нерушимый союз. Он был вечнозеленым, стойким. Затем я села у окна в своей комнате и, перебирая гладкие листочки, вплетала в них тихие намерения: «Дай мне силы выдержать чужие взгляды. Пусть мое место рядом с ним останется неизменным». Это был ритуал, знакомый мне с детства: вложить чувство в растение и носить его с собой как оберег. Я аккуратно вплела несколько веточек в свою прическу — неброский, но живой акцент к сложной укладке.

Вечером, глядя в зеркало, я видела свое отражение, я была готова сыграть свою роль. Платье от мадам Ивон из голубого атласа было безупречно. Александр ждал меня внизу в холле.

В холле он окинул меня беглым, деловым взглядом.

— Вы готовы? — спросил он без лишних эмоций.

— Насколько это возможно, — ответила я.

— Тогда поехали.

В карете, мчащейся по Лондону, он наконец развернулся ко мне, его лицо в полумраке было серьезным.

— Пожалуй, мне сегодня надо вас кое о чем предупредить. Сегодня на балу будет леди Амелия Синклер. Есть вещь, которую вы должны понимать об Амелии, чтобы не удивляться её… настойчивости. Наши семьи дружили поколениями. Наши отцы обсуждали возможность нашего брака, когда мы были детьми. Для мира аристократии это был бы логичный, одобренный союз. Старый, знатный, но небогатый род Синклеров и состояние Монтгомери.

— Значит, вы были почти помолвлены? — спросила я, чувствуя, как в груди что-то холодеет.

— Нет. Никогда официально. Это были разговоры между отцами за бренди. После гибели моих родителей всё замерло. Но Амелия… — он помолчал, выбирая слова. — Она восприняла эти планы как нечто большее. Как обещание. И для неё дело не в любви или даже не в деньгах в чистом виде. Дело в положении. Она умна, амбициозна и полна идей, ей нужен мой титул и мои связи для реализации ее планов. Она считает, что место герцогини Монтгормери — это возможность для нее реализовать свои амбиции. Она видит в этом браке свою судьбу и единственный способ занять то «место» в иерархии, которое, как она убеждена, по праву должно быть её. Мой выбор невесты был неожиданностью для всего общества, и не удивлюсь если она воспринимает вас как преграду на пути к цели.

Я не знала, как реагировать на слова Александра, поэтому ограничилась кивком, пытаясь осмыслить услышанное. Александр разговаривал спокойно, таким тоном как будто выбирал блюда для ужина, и его голос не вызывал у меня тревоги. Однако, даже не зная лично леди Амелию, я понимала, что обиженная женщина, решившая добиться своего, способна на многое.

Бальный зал Честерфилдов встретил нас океаном света и шелестом шелков. Как и предсказывал Александр, Амелия была тут. Она стояла у камина, в платье цвета темного серебра, сшитого так, что оно подчеркивало каждую линию её идеальной фигуры. Её черные волосы были убраны высоко, открывая длинную, гордую шею. Увидев нас, она закончила фразу, которой внимали окружающие, и только затем плавно направилась к нам, как корабль, уверенный в своем курсе.

— Александр. Как я рада тебя видеть, — её голос был низким, мелодичным, полным неподдельного тепла, который заставил меня насторожиться. — И вы, должно быть, мисс Девон. Весь Лондон только и говорит о вашей помолвке. Какая неожиданная... помолвка. Оказывается, вы очень молоды.

Она протянула руку. Её рукопожатие было твердым, уверенным.

— Элинор Девон, — представилась я.

— Амелия Синклер. Наши с Александром семьи связаны давней дружбой. Практически родственные узы, — она улыбнулась, но её серые глаза, такие же, как у Александра, но более холодные, изучали меня без тени дружелюбия. — Какое интересное украшение в волосах. Мирт? Смелый выбор для бала. Символизирует, кажется, брачные узы. Вы как будто торопите события, дорогая.

Александр слегка подвинулся, его плечо коснулось моего.

— Символика цветов — особая страсть Элинор, Амелия. И её выбор всегда точен. Нам пора идти. Желаю тебе приятного вечера.

Он увёл меня, но на протяжении всего вечера я чувствовала на себе её взгляд. Он был вездесущим, как неприятный запах. Когда Александр наклонялся, чтобы шепнуть мне что-то на ухо, я видела, как её пальцы сжимают веер. Когда он пригласил меня на вальс, её улыбка стала оскалом.

Во время перерыва я вышла в зимний сад подышать. Воздух здесь, наполненный запахом влажной земли и тропических цветов, успокаивал.

— Итак, мы можем поговорить без лишних ушей, — раздался ровный голос.

Амелия вошла без звука. Теперь её улыбка исчезла.

— Вы не обидитесь на прямоту, мисс Девон? Я ценю время. Ваше появление в жизни Александра… неуместно. Не из-за личных чувств, поверьте. Речь о долгосрочных планах. О союзе, который имел бы смысл. Александру нужен кто-то, кто понимает груз его положения, историю его семьи, тонкости дел, которые он ведёт. Кто-то, кто может быть не украшением, а… со-правительницей. Я готовилась к этой роли годами. Изучала, наблюдала, строила связи. А вы? Что вы можете предложить ему, кроме милого личика и навыков флориста?

Она говорила с холодной, безжалостной логикой.

— Любовь? — продолжила она, увидев, что я молчу. — Романтично, но бесполезно. Ваш союз не имеет основы. Он как этот ваш мирт — красивая декорация, но корней в нашей почве у него нет. Он завянет при первой же буре. А буря будет. И когда она случится, Александр пожалеет, что предпочел мимолетное увлечение стратегическому союзу. Я предлагаю вам отступить с достоинством, пока не стало поздно. Имя Девон ничего не значит. Оно не укрепит его позиции, а лишь вызовет вопросы.