Цветочница для герцога

Глава 18.

Чувствуя, как трещина между нами угрожает превратиться в пропасть, я в ту же ночь спустилась в лабораторию. Тело ломило от усталости и обиды, но надо было действовать. Я смешивала масла: масло розы для любви, масло сандала для верности, щепотку измельченного дубового мха для защиты. В каждую каплю я вкладывала всю силу своего намерения — оградить его, наш союз, от лжи и яда.

— Защити его сердце, — шептала я, чувствуя, как магия вытягивает из меня силы. Закончив, я едва доплела до кровати. Но оберег был готов — маленький флакон, тёплый, как живое сердце в ладони.

Утром я положила его в карман сюртука Александра, пока он спал. Это была моя тихая молитва о мире.

Мир продлился недолго. Через два дня пришло новое письмо от лорда Хоторна. На сей раз — официальное деловое предложение. Он восхищён качеством наших продуктов, но, как учёный, увидел их главный недостаток: кустарное, ограниченное производство. Он предлагал партнёрство — свои лаборатории, капитал и научный подход для создания стандартизированных, безопасных формул, которые можно было бы производить в больших объёмах и поставить на службу всем желающим, наши эфирные масла и чай заполонили бы магазины Лондона и были бы доступны для простых людей. В постскриптуме он скромно добавлял, что моё практическое видение было бы бесценно для его новой книги о терапевтическом применении английских садовых растений и он был бы счастлив если бы я помогла ему.

Я не стала ничего скрывать. За завтраком, при Арабелле, я положила письмо перед Александром.

— Это деловое предложение от лорда Хоторна. Он хочет помочь сделать наши средства доступнее. И просит моего совета для его книги.

Александр прочёл. Сперва медленно, потом его взгляд стал пробегать по строкам с нарастающей скоростью. Когда он поднял глаза, в них бушевал ураган горячего, ослепляющего гнева.

— «Партнёрство»? — его голос был тихим и страшным. Он встал, отодвигая стул с таким скрежетом, что я вздрогнула. — «Совет для книги»? Он что, предлагает тебе стать соавтором? Или, может, переехать к нему, чтобы быть ближе к его «лабораториям»?!

— Александр, успокойся! Это просто бизнес! — вскричала я, тоже поднимаясь.

— Ничего в его отношении к тебе не было «просто бизнесом»! С самого начала! Он смотрит на тебя не как на коллегу, а как на… — он сжал кулаки, не в силах выговорить, но мы все поняли.

— Брат, пожалуйста! — встала между нами Арабелла, её голос дрожал, но звучал твёрдо. — Элионор ничего не скрывает от тебя! Она показала тебе письмо! Это же доверие! Не губи его своей ревностью!

— Ревностью? — он горько рассмеялся, но в смехе этом слышалась боль. — Я называю это реальностью. Он преследует мою будущую жену под предлогом науки, а вы обе встаёте на его сторону!

— Мы встаём на сторону здравого смысла! — не выдержала я. — Я не хочу его партнёрства! Я хочу нашего дела — «Монтгомери & Девон»! Я откажу ему! Но ты должен верить мне!

Наши голоса гремели под сводами столовой. Казалось, всё наше недавнее счастье вот-вот разлетится вдребезги, как хрустальный бокал.

***

Арабелла решила действовать самостоятельно. Она не стала просить разрешения у Александра — это лишь подлило бы масла в огонь. Вместо этого, втайне от всех (кроме Элионор, с которой она обсудила лучший вариант действий), она написала короткую, но изящную записку.

«Лорду Себастьяну Хоторну.
Считаю необходимым обсудить с Вами деликатный вопрос, связанный с Вашим последним предложением мисс Девон. Прошу оказать мне честь и встретиться завтра, в три часа пополудни, в кондитерской «У Робинзона». Буду признательна за Вашу деликатность и понимание.
Искренне Ваша,
Арабелла Монтгомери.»

Ответ пришёл в тот же вечер с её же слугой — лаконичное: «Буду счастлив. С.Х.».

На следующий день, одеваясь, Арабелла выбрала элегантное платье-костюм цвета морской волны из тонкой шерсти, с высокой горжеткой и узкими рукавами. Наряд был одновременно строгим и женственным. Её светлые волосы были убраны в аккуратную причёску, позволяя завиткам обрамлять лицо. Вместо крошечной сумочки она взяла практичный портфельчик, куда положила письмо Хоторна и блокнот — на всякий случай.

Кондитерская «У Робинзона» славилась своими шоколадными эклерами и уединёнными кабинетами для приватных праздников. Когда Арабеллу проводили к зарезервированному месту, лорд Хоторн уже ждал. Он встал при её появлении, и на мгновение она застыла, поражённая.

Он был одет не по-светски, а скорее по-походному, но с неизменным шиком: твидовый пиджак песочного цвета, тёмные брюки и сапоги, на которые, казалось, ещё не успела осесть пыль с какой-нибудь полевой тропы. Его светлые волосы были слегка взъерошены, а в ярко-голубых глазах, обычно таких насмешливых и уверенных, читалось непривычное смущение и живой интерес. Он выглядел не как салонный лев, а как исследователь, на минуту оторванный от своих изысканий.

— Леди Арабелла, — его голос прозвучал глубже и теплее, чем она помнила с бала. Он сделал шаг навстречу, помогая ей снять лёгкое пальто, и его пальцы на мгновение коснулись её плеч. — Вы оказали мне огромное доверие. И, должен признаться, вызвали немалое любопытство.

— Благодарю вас, что пришли, — ответила она, садясь и ощущая, как учащённо бьётся сердце. Она не была привычна к роли переговорщицы.

Он заказал для неё горячий шоколад с корицей и ванилью, для себя — крепкий кофе. Пока официант расставлял чашки, они молча изучали друг друга.

— Я пришла от имени Элионор, — начала Арабелла, когда они остались одни, опуская взгляд на столовое серебро. — И от себя. Ваше предложение о партнёрстве… оно было воспринято с большой неловкостью...

Он вздрогнул, как от ожога.

— Неловкостью? Я… я не хотел…

— Вы хотели лучшего применения её таланта, я понимаю, — мягко перебила она, поднимая на него ясные глаза. — Но вы не учли, что её талант и её сердце неразделимы. И её сердце принадлежит моему брату. Ваша настойчивость, пусть и продиктованная самыми рациональными научными целями, ранит его. А раня его, вы раните и её. Она вынуждена отклонить ваше предложение. Решительно.