Цветочница для герцога

Глава 23.

Истина, как это часто бывает, явилась с самой неожиданной стороны. Позже тем же вечером Арабелла сидела в гостиной особняка, в отчаянии обдумывая свой следующий шаг. Все улики были косвенными, а Марта, поняв, что ее подозревают, стала еще осторожнее. Вдруг в комнату неслышной тенью впорхнул Мурзик. Маленький серый мышонок, мой верный друг, тосковавший по мне не меньше людей. В зубах он бережно держал пару измятых листов бумаги. Он подбежал к Арабелле и положил свою находку ей на колени, затем сел на задние лапки и уставился на нее умными глазками-бусинками, словно говоря: «Вот, держи. Я сделал все, что мог».

Сердце Арабеллы забилось чаще. Она осторожно развернула находку Мурзика. Первый лист это была половинка листа с запиской Марте от леди Амелии. Похоже, Марта, по глупости или жадности, решила оставить записку от Амелии на будущее, как страховку на случай, если та решит от нее избавиться когда станет невестой герцога. А Мурзик, с его тонким чутьем и преданностью Элинор, учуял чужой запах духов и записку от Амелии в комнате Марты и принес улику Арабелле, которую считал союзницей.

Дрожащими от волнения руками Арабелла разгладила бумаги, которые принес ей Мурзик. Почерк был знакомым, тем самым, что она видела на бесчисленных письмах к Александру от леди Амелии Синклер.

Первая записка: «...следи за каждым их шагом. Любая переписка с Хоторном должна быть у меня на столе к утру. За эту услугу ты получишь вдвое. Не подведи меня. А.»

Второе письмо было написано подозрительно похожим почерком, оно было адресовано лорду Хоторну и написано якобы Элионор. Это было то письмо, которое леди Амелия вручила Марте чтобы она подбросила его Александру, но Марта его потеряла, когда пришла в дом, а юркий и сообразительный мышонок быстро нашел.

У Арабеллы перехватило дыхание. Это было оно! Неопровержимые доказательства заговора! Не теряя ни секунды, она, не помня себя, помчалась в кабинет брата.

— Александр! — ворвалась она, не стучась, и бросила злополучный листок прямо перед ним на стол. — Смотри! Амелия подкупила Марту! Это она организовала все! И подмену чая, и эти гнусные, лживые письма! Элинор невиновна!

Александр медленно, будто сквозь воду, поднял на нее взгляд. Его лицо было серым и изможденным, глаза запавшими и потухшими. Он взял письма, прочел их с невозмутимым, ледяным спокойствием и... безразлично отшвырнул в сторону.

— И что? — его голос был пустым и безжизненным, словно доносящимся из глубокого колодца. — Что это меняет, Арабелла? Я все равно потерял ее. Я оскорбил ее, унизил, не поверил ей, причинил ей невыносимую боль. Я видел ее глаза... глаза, полные ужаса и предательства. Мои руки... — он с отвращением посмотрел на свои ладони, — эти руки причинили ей боль. Даже если она найдет в себе силы простить меня... я никогда не смогу простить себя. Я оказался тем, кого всегда боялся больше всего на свете — подозрительным, недоверчивым тираном, который видит предательство в каждой тени и готов разрушить собственное счастье из-за призраков прошлого.

Он резко отвернулся к окну, за которым начинался серый лондонский вечер.

— Оставь меня. Все кончено.

Арабелла стояла, не в силах пошевелиться, глядя на его спину — прямую, гордую и бесконечно одинокую. Она принесла ему спасение, ключ от клетки, но он отказался от свободы, предпочтя остаться в своей темнице отчаяния и самобичевания. Доказательства были у них в руках, но самое трудное оказалось впереди — заставить Александра простить самого себя и снова научиться доверять. А для этого, она понимала, нужна была только одна женщина. Та, что сейчас плакала в одиночестве в маленькой цветочной лавке, держа в руках документы на собственность, ставшую для нее горьким напоминанием о любви и потере.

Дверь закрылась за Арабеллой, оставив Александра в гробовой тишине. Его взгляд упал на те бумаги, что принесла сестра. Доказательства. Явные и неоспоримые. Гнев, горячий и ясный, наконец прорвался сквозь апатию. Он не был бы тем, кем был, если бы позволил предательству остаться безнаказанным.

Он дернул за шнурок звонка. Когда появился дворецкий, его голос прозвучал холодно и властно, впервые за несколько дней обретя привычную твердость.

— Попросите ко мне горничную Марту. Немедленно.

Когда перепуганная Марта предстала перед ним, дрожа как осиновый лист, он не стал кричать. Он положил перед ней злополучную записку.

— У вас есть один шанс сказать всю правду, — его тихий голос был страшнее любого крика. — Или вы покинете этот дом без рекомендации и с клеймом предательницы на всю жизнь.

Заикаясь и рыдая, Марта во всем созналась. В подкупе, в подмене чая, в подбросе писем. Имя леди Амелии Синклер прозвучало в кабинете, как приговор.

— Вы и ваш жених уволены, — произнес Александр, когда она закончила. — У вас есть час, чтобы собрать вещи и покинуть поместье. И знайте, — он пристально посмотрел на нее, — если хоть одно слово о происходившем в этом доме просочится в свет, я лично позабочусь, чтобы вы не нашли работу ни в одном приличном доме Англии.

Когда она, всхлипывая, выбежала, он отдал распоряжение дворецкому:
— С сегодняшнего дня леди Амелия Синклер — персона нон грата в этом доме. Ее письма возвращать нераспечатанными, визиты не принимать.

Мстить ей? Нет. Она не стоила его усилий. Вся его энергия, все его мысли были теперь сосредоточены на одном — как искупить свою вину. Как доказать Элинор, что его любовь сильнее его глупости. Он посмотрел на документы о выкупе лавки. Этот жест был лишь жестом отчаяния. Ей нужно было нечто большее. Ей нужно было его полное, безоговорочное доверие. И он знал, что должен его заслужить. Пусть это будет стоить ему всего состояния, всей гордости — он был готов заплатить любую цену.

До его тридцатилетия оставался месяц.

***

Дорогие мои, с Новым годом! Пусть в вашей жизни будет больше верных Мурзиков и меньше Амелий. Чтобы поддержать историю, где любовь и правда всё же побеждают, добавьте этот роман в библиотеку и подпишитесь на автора — это лучший старт в начале года для книги.