Цветочница для герцога

Глава 25.

Риджентс-парк в это утро был похож на волшебную страну. Повсюду, куда ни глянь, цвели ковры из тюльпанов всех оттенков радуги. В воздухе витал густой аромат роз, жасмина и сладкой ваты. Между аллеями ходили дамы в ярких платьях, словно живые цветы, а кавалеры в строгих костюмах сопровождали их. Тут и там стояли павильоны: один предлагал попробовать сотни сортов чая, в другом демонстрировали букеты высотой в человеческий рост, а в третьем можно было купить саженцы редких растений. Музыканты играли лёгкие мелодии, смех звенел в воздухе, и даже солнце, казалось, светило сегодня ярче специально для фестиваля.

Моя «Зачарованная Оранжерея» привлекла множество зрителей

Она стояла на специальном постаменте — невысокая, изящная теплица с медным каркасом и чистыми стеклянными стенками. Внутри, как в драгоценной шкатулке, жил свой мир. По каменному холмику струился настоящий ручей — его вода бежала по желобку, выложенному мелким дроблёным хрусталем, и переливалась на солнце всеми цветами радуги. Рядом с ручьём росли те самые орхидеи, что подарил Александр — их бутоны уже набухли, готовые раскрыться. Вокруг, как изумрудный ковёр, стелился мелколистный плющ, а между камнями ютились нежные папоротники.

Когда пришло время оценки моей работы жюри, я глубоко вдохнула и отпустила магию. Постепенно, словно дирижёр настраивает оркестр.

Сначала зажурчала вода в ручье — громче, веселее, будто ожила. Потом орхидеи… они засияли. Изнутри каждого бутона полился мягкий, перламутровый свет, он играл на лепестках, заставляя их сиять, будто в них жили сотни маленьких светлячков. И с каждым бутоном в воздухе становилось слаще, аромат цветов смешивался с запахом влажного мха и свежести от ручья. Листья папоротников закачались, и всем, кто стоял близко, почудился лёгкий, прохладный ветерок.

Толпа замерла. Потом раздался вздох — общий, полный восторга. Послышались аплодисменты.. Я увидела лица зрителей— они светились удивлением и радостью. У соседнего стенда лорд Хоторн, демонстрируя свой научный проект о запахах цветов, с интересом рассматривал мою оранжерею. В его глазах читалось не только научное любопытство, но и восхищение. Арабелла, стоявшая рядом, сияла, как солнышко, и гордо сжимала его руку.

Идиллию разрушил знакомый смех — высокий, фальшивый, как треснувший колокольчик.
— Боже мой, мисс Элинор, это же просто прелесть! — по аллее, явно привлекая к себе внимание, шла леди Амелия Синклер.

Она была одета не просто по моде, а как королева бала. Платье цвета спелой малины, украшенное кружевами и лентами, шляпка с огромным пером, которое кивало при каждом её шаге. Она сияла, она была уверена, что все взгляды сейчас устремлены на неё. Она подошла к моей оранжерее и сделала удивлённое лицо, как ребёнок перед новой яркой игрушкой.
— Какая… милая безделушка, — сказала она громко, чтобы слышали все вокруг. — И это всё? Цветочки мигают, водичка журчит? Мило, конечно, для деревенской ярмарки. Но для Лондонского фестиваля… как-то простовато, не находите?

Я почувствовала, как сжимается сердце. Но я помнила все обиды. Помнила, как она пыталась меня уничтожить. Я выпрямилась.
—Каждый видит то, что может понять. Для вас — это ярмарка. Для тех, кто разбирается в красоте и жизни, — искусство. Не виню вас, леди Амелия. Вам просто не дано увидеть разницу.

В толпе кто-то фыркнул. Амелия на мгновение потеряла дар речи. Она ожидала, что я буду оправдываться, робеть. А не отвечать колкостью. Её лицо покраснело.
— О, я вижу, торговка цветами не только умеет цветочки выращивать, но и язык отточила, — язвительно сказала она. — Но скажи, дорогая, а откуда у тебя эти редкие орхидеи? Неужели сама вырастила? Или… тебе кто-то помог? Кто-то очень богатый и щедрый?

Она намекала на Александра, и все это понимали. Шёпоток пошёл по толпе.
— Орхидеи были подарены мне человеком, который верит в мой талант, — ответила я, чувствуя, как горит лицо. — Эти уникальные и изысканные цветы заслуживают быть украшением фестиваля.

Амелия утратила последние капли самообладания после моего намёка на подарок от Александра, с которым, как она считала, она нас разлучила. Её красивое лицо исказила злая гримаса.
— Талант?! — взвизгнула она. — Какой ещё талант?! Я знаю правду о тебе! Ты обманываешь всех!

Она достала из своей изящной сумочки страницы дневника матери Александра и мои собственные записи, которые Марта успела украсть и передать ей. Она трясла ими перед носом у жюри фестиваля и ближайших зрителей.
— Смотрите! Читайте! «Капля крови на землю в полнолуние»! «Шепот у ростка на рассвете»! Это не садоводство! Это колдовство! Древнее, черное колдовство! — Она кричала уже во всю глотку, её глаза горели торжествующей злобой. — Она ведьма! Она должна быть наказана!

Слово «ведьма» прозвучало, как выстрел. Вокруг воцарилась гробовая тишина. Люди перестали дышать. Члены жюри, почтенные лорды и леди, обменивались испуганными взглядами. Колдовство — это не шутки. За это могли изгнать из общества. За это могли лишить всего.

Мир поплыл у меня перед глазами. Я чувствовала, как подкашиваются ноги. Всё… Всё кончено.

Но вперёд резко шагнул лорд Хоторн. Его лицо было строгим и решительным, в его глазах горел огонь.
— Леди Синклер, вы совершаете тяжёлую ошибку, — сказал он твёрдо, без крика. — То, что вы называете колдовством, наука только начинает изучать. Влияние лунного света на рост растений, сила звуковых волн — это реальные факты. Мисс Девон не колдунья. Она гениальный практик, которая интуитивно открыла то, до чего учёные только начинают доходить. Ваши обвинения — клевета.

Рядом с ним встала Арабелла. Она была бледна, но её голос не дрожал.
— Я могу это подтвердить. Элинор помогает нам с лечебным садом для больных детей. Её талант — это дар исцеления. Она помогает растениям расти, чтобы дети видели красоту и выздоравливали. Это разве зло?

Их слова посеяли сомнение. Люди зашептались. Амелия видела, что почва уходит из-под ног. И это свело её с ума окончательно. Вся её злоба, вся зависть вырвалась наружу.
— Врёте! Все вы врёте, чтобы защитить её! — закричала она, и в её голосе слышались ноты ярости. Она больше не думала о последствиях. Она рванулась к оранжерее, её руки с длинными ногтями потянулись к хрустальному ручью, к цветам и папоротникам, чтобы разбить, сломать, уничтожить этот символ моего успеха. — Я вам всё докажу! Это всё обман!