Цветочные Силки

2 наказ. Причиняй боль

Наслаждайся болью. Именно через неё ты обретаешь власть

Ночь не приносит покоя, и образ эльфийки не получается выкинуть из головы. Юстар ворочается на кровати, истирая и без того кровоточащие крылья о жёсткий матрас. Даже лунный свет, обычно убаюкивающий, сегодня режет глаза своей бледностью, напоминая кожу эльфийки. Но этот свет не самое опасное, что она оставила после себя. Потому что, даже заткнув нос, Юстар чувствует её запах. И на коже выступает холодный пот, когда он представляет, что этот запах въелся в их деревню также прочно, как пыль с шахт въедается в кожу, и всегда будет напоминать то ли о самом его смелом поступке, то ли о самом трусливом.

Но Юстар зарывается глубже под одеяло, уговаривая себя остаться в кровати, хотя бы до рассвета. Через неплотную ткань смотрит в темноту грязного окна, пристально следя за оттенками и исчезающими звёздами. Он никогда не заставал такой предрассветный час, потому что всегда крепко спал в это время. А теперь получается, эльфийка мало того, что украла у него привычный демонический запах, так ещё и сон.

Стоит серости вступить в свои полноправные владения небом, Юстар срывается с кровати. Сукровицы тянут кожу, но теперь боль от крыльев меркнет на фоне доставучего запаха. И кончики пальцев подрагивают от желания из каждого уголка деревни его выскрести.

В предрассветный час площадь пустует. Только дымятся угли в костре, который никто из Демонов вчера не додумался затушить нормально. На некоторых брёвнах вокруг пепелища ещё храпят соклановцы, которые не нашли в себе сил пройти пару шагов до дома. Они опасности для Юстара не представляют, те вряд ли проснутся раньше полудня.

Юстар застывает напротив сарая, не решаясь зайти. Даже рядом с ним эльфийский запах сильнее в несколько раз, и он мученически закатывает глаза, представляя, какой силы он внутри. Но вариантов особо нет, а чем дольше он раздумывает, тем выше шанс дождаться пробуждение других Демонов. Поэтому Юстар набирает полную грудь воздуха и шагает внутрь.

Сначала всё плохо. Плохо настолько, что кажется, в лёгких Юстара прорастают цветы, поставляя запах прямо туда, минуя нос. Но, чем больше старой соломы он оттаскивает в лес, тем слабее становится запах. По крайней мере, Юстар надеется, что дело именно в этом, а не в том, что он успевает привыкнуть. Из сарая также приходится вытащить все заготовки для брёвен и, таская их, Юстар исходит потом. Ну может хоть немного подкачается, станет одним поводом меньше для насмешек.

Он останавливается только на минуту, чтобы перевести дыхание и вытереть намокший лоб. И за его вдруг локоть цепляется чья-то когтистая рука.

— Ты чего тут делаешь?

Юстар вздрагивает, пытаясь вырваться из хватки соклановца. Но тот не выпускает его, только внимательно всматриваясь в его лицо, словно пытается прочитать на нём ответ. На лысине Демона прыгают ярко-красные рассветные блики, и будь Юстар в менее щекотливой ситуации, он бы обязательно пошутил про то, что сейчас ослепнет.

— Зал славы себе сооружаю, — рычит Юстар.

Дантал косится мимо его плеча за сарай, будто пытается там что-то высмотреть, пока Юстар лихорадочно соображает, что делать дальше. Дантал — один из Демонов, которые умеют читать. И один из тех, кто точно знает, что никакого Наказа о ритуальном убийстве в Проклятом манифесте и в помине нет. Это он что, вчера при всех промолчал, чтобы потом Юстара втихую шантажировать?

— Тело эльфийки куда делось? — резюмирует Дантал, подтверждая догадки.

— Сожрал, — выпаливает Юстар, безуспешно дёргая локоть. — Завидуешь?

— Прям с костями сожрал, да?

На таком простом вопросе Юстар сыпется, хватая ртом воздух. Демоны, конечно, любители пообгладывать косточки, но жрать бы их не стали, даже если они эльфийские. Образцово-показательный Демон сделал бы из костей жертвы ритуального убийства ожерелье и гордо таскал его на шее. Или хотя бы сохранил один самый красивый сустав, пробил дырку в центре и носил его как кольцо, всем на зависть. Но все эти кости и сустав, из которых Юстар должен бы придумывать необычное украшение, сейчас бегают где-то в противоположной части леса. А кости животных за эльфийские выдать точно не получится. Так что Юстар совершенно точно попался.

— Реально, что ли не подумал про тело? — фыркает Дантал, пресекая любые попытки Юстара выкрутиться.

Юстар снова пытается вырвать локоть из захвата, на этот раз удачно. Он откидывает бревно в сторону сарая, поглядывая на площадь. Но там бессознательные туши по-прежнему спят под звуки собственного храпа.

— Чё тебе надо? — оскаливается Юстар. — Хватит петуха за гребень тянуть, выкладывай.

— Помочь тебе, остолопу, хочу.

Юстар смиряет соклановца подозрительным взглядом. Он в бескорыстие Демонов давно уже не верит, с тех самых пор, как его мать погибла в драке, и никто и не подумал протянуть ей руку помощи, когда она без сил лежала на земле. С другой стороны, и в способность Демонов читать Юстар тоже не верит, а Дантал совершенно точно умеет не только читать, но ещё и считать. Да ещё и так искусно, что ни разу ещё запасы мяса не подходили к концу раньше следующей удачной охоты. И в любом случае, разве у него есть выбор? Из каких бы мотивов Дантал не предлагал помощь, больше просить Юстару её не у кого.

— Когда остальные проснуться и начнут спрашивать, где тело, — продолжает Дантал, игнорируя подозрительный прищур, — скажи, что Тварь утащила.

Упоминание Твари сковывает внутренности холодом, закручивает их в тугой комок страха, не давая Юстару шелохнуться. Первой жертвой Твари пал Старейшина. По единственной версии, с которой единогласно Демоны согласились — был утащен в лес ночью. Дальше эта версия разрасталась и ветвилась, как всегда, плетутся сплетни. Одни Демоны говорили, что слышали звуки битвы, но не стали соваться во двор, решив, что это очередная пьяная драка. Другие уверяли, что утащили Старейшину без сопротивления, предварительно зачаровав. Длинная кровавая борозда на площади и разбросанные куски плоти, и правда, свидетельствовали, что сопротивляться Старейшине не было никакого смысла. И, хоть дожди и стёрли напоминание о том дне с площади, в сердцах Демонов оно осталось запечатано крепко-накрепко. Впервые кто-то вероломно сломился в их деревню, ясно показав — зря они мнят себя хозяевами леса. И этот кто-то оставил после себя только домыслы и предположения, а ещё длинные борозды когтей на коре деревьев и в демонических сердцах.