Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 1

Я стояла за прилавком "Цветов Алены", обрезая стебли роз точными движениями. Запах свежих лепестков смешивался с ароматом мокрой земли, и это успокаивало меня, как всегда.

Маленький магазинчик в центре города был моим детищем, моим способом держать себя в руках, когда жизнь катилась под откос. И даже сегодня, в свой сорок пятый день рожденья я находилась здесь. Пять лет назад я бросила офисную работу, чтобы открыть магазинчик, и с тех пор каждый день доказывала себе, что могу справиться с чем угодно.

Но сегодня все изменилось. Утром я чистила горшки в подсобке, когда меня накрыла волна тошноты. Сначала подумала, что это от недосыпа — заказы на весенние букеты валились без остановки. Потом вспомнила: задержка. Две недели. Сердце застучало так, будто хотело выскочить из груди. Я бросила ножницы, схватила куртку и помчалась в аптеку через дорогу.

Тест в моих руках показал две полоски. Две яркие, невозможные полоски.

Я беременна.

Сколько мы с Дмитрием пытались? Двенадцать лет? Семьнадцать? Бесконечные врачи, уколы, тесты — все впустую. Каждый раз, когда надежда умирала, он обнимал меня, говорил, что мы справимся, что ему не нужен никто, кроме меня. Я верила. А теперь — чудо.

Я сжала тест в кулаке, чувствуя, как слезы жгут глаза. Мой Дима, мой высокий, светловолосый Дима с его мягким голосом и руками, которые всегда находили меня в темноте, — он должен был узнать первым.

Работа могла подождать. Я крикнула своей помощнице Маше, что скоро вернусь, и выбежала на улицу. Март был холодным, ветер кусал щеки, но я ничего не замечала. До дома пятнадцать минут пешком, но я не могла ждать — прыгнула в такси, теребя ремешок сумки. В голове крутились картинки: как он улыбнется, как обнимет меня, как мы будем спорить, назвать ли дочку в честь его мамы или сына в честь моего деда.

Я представляла его глаза — голубые, ясные, — полные счастья.

Дверь квартиры была чуть приоткрыта. Странно. Дима всегда запирал ее, даже если выходил на пять минут. Я толкнула створку, шагнула внутрь, сбрасывая кроссовки на ходу. Тишина. Только слабый шорох из спальни.

— Дима? — позвала я, улыбаясь, сжимая тест в кармане. — Ты дома? У меня новость…

Я распахнула дверь спальни и замерла. Он был там. Мой муж. Но не один. На нашей кровати, среди смятых простыней, он лежал с другой. Молодая, лет двадцати пяти, с длинными темными волосами, она прижималась к нему, ее рука гладила его грудь. Моего Диму.

Она вскрикнула, заметив меня, и отпрянула. Он повернулся, и его лицо — такое родное, с легкой щетиной и ямочкой на подбородке — побледнело.

— Алена... — выдохнул он, садясь.

Я не могла дышать. Мир сузился до этой сцены: он в расстегнутой рубашке, она, прячущаяся за подушку, и запах ее духов — резкий, чужой. Тест в кармане стал раскаленным, жег пальцы.

— Это что? — мой голос дрожал, как будто я только что пробежала километр.

— Алена, послушай... — он встал, шагнул ко мне, но я отступила.

— Послушать? — перебила я. — Я вижу все своими глазами! Кто она?

Она молчала, натягивая платье, а он заговорил, быстро, сбиваясь:

— Это ошибка, я не хотел... Но ты... ты мне надоела, Алена. Ты старая, ты не можешь дать мне того, что мне нужно.

Слова ударили как пощечина. Надоела? Старая? Не могу дать? Я смотрела на него, на человека, с которым делила постель, мечты, слезы, и не узнавала его.

— Что ты сказал? — переспросила я, чувствуя, как внутри все клокочет.

— Ты слышала, — он выпрямился, его голос стал холодным. — Я устал от твоих вечных "мы попробуем еще раз". Я мужчина, мне нужны эмоции, страсть, а ты... ты просто выдохлась.

Каждое слово резало как нож. Шесть лет. Шесть долгих лет я боролась за нас, за нашу семью, а он... Я сжала кулаки, тест в кармане смялся под пальцами.

— Убирайся, — выдавила я. — Оба.

— Это мой дом, — огрызнулся он. — Уходи сама, если не нравится.

Девушка что-то пробормотала, но я не слушала. Мой взгляд упал на его телефон на тумбочке — тот самый, где он хранил наши фото. Я могла бы разбить его. Могла бы вцепиться ему в лицо. Но вместо этого я развернулась и выбежала из спальни, хлопнув дверью так, что стены задрожали.

На лестнице слезы хлынули сами собой. Надоела. Старая. Слова крутились в голове, разрывая меня на куски. Я беременна, хотела крикнуть ему в лицо, но не смогла. Он не заслуживал этого знать. Не теперь.

Улица встретила меня холодом и шумом машин. Я шла, не разбирая дороги, слезы застилали глаза. В груди болело, будто кто-то вырвал кусок меня. Я не слышала гудков, не видела света фар. Только шаг, еще шаг — и внезапный удар.

Скрежет тормозов, крик водителя, боль, пронзившая все тело. Я упала на асфальт, чувствуя, как тест выскользнул из кармана и укатился куда-то в сторону. Мир поплыл, голоса смешались в гул, а последнее, что увидела, — серое небо над головой и чьи-то руки, тянущиеся ко мне.