Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 3

Слезы жгли щеки, но я не понимала, почему плачу. Мое тело — нет, не мое, а чужое — дрожало, будто само знало, что происходит, хотя разум еще не догнал. Я открыла глаза, и мир вокруг был не тем, что я видела перед тем, как согласиться на второй шанс. Небо Астериона, замок в облаках, пегас — все исчезло.

Вместо этого я лежала на холодном каменном полу, а надо мной возвышалась женщина с лицом, вырезанным изо льда. Ее черные волосы были стянуты в тугой узел, платье — темное, строгое, с высоким воротом — делало ее похожей на вдову из старых фильмов.

В руке она сжимала хлыст, и его кончик слегка покачивался, как змея, готовая ужалить.

Я моргнула, пытаясь осмыслить, где я и кто я. Мое имя — Алена, но тело, в котором я оказалась, было не моим. Руки, что лежали передо мной, были тонкими, молодыми, без следов мозолей от работы в "Цветах Алены".

Волосы, упавшие на лицо, — длинные, темные, шелковистые — не походили на мои, слегка ломкие от стресса и возраста.

Я была юной, лет двадцать, может, меньше. И я плакала — не сама, а это тело, будто оно знало что-то, чего я еще не понимала.

— Хватит реветь, Аврора, — голос женщины был резким, как удар, и я вздрогнула. — Вставай. Твое нытье ничего не изменит.

Аврора. Так меня теперь зовут? Я поднялась на колени, чувствуя, как холод камня проникает сквозь тонкую ткань платья — простого, серого, со рваными краями.

Комната вокруг была мрачной: голые стены, покрытые плесенью, узкое окно, за которым виднелось серое небо, и запах сырости, смешанный с чем-то едким как уксус.

— Ты слышала, что я сказала? — женщина шагнула ближе, и хлыст в ее руке дернулся, словно живой. — Завтра ты выйдешь за графа Эдмунда. И не смей строить из себя жертву.

— За графа? — мой голос — высокий, дрожащий, не мой — вырвался сам собой. — Какого графа?

Она усмехнулась, и в ее глазах мелькнула злоба, такая острая, что я невольно отшатнулась.

— Не притворяйся дурочкой, Аврора, — она выплюнула имя, будто оно было проклятием. — Граф Эдмунд, восемьдесят лет, с гнилыми зубами и руками, что дрожат от старости. Ты пойдешь за него, потому что я так решила. И твой отец согласен.

Я смотрела на нее, пытаясь сложить кусочки. Аврора. Граф. Отец. Эта женщина — мачеха? Ее ненависть была почти осязаемой, она витала в воздухе как яд.

Я вспомнила слова Лираэля: "Новый путь, новое тело". Это и есть мой второй шанс? Оказаться в теле девушки, которую ненавидят и хотят выдать за старика?

— Но почему я? — спросила, все еще не понимая.

— Почему ты? — она рассмеялась, и смех был сухим, как треск ломающихся костей. — Потому что ты — дочь шлюхи. Твоя мать соблазнила моего мужа, родила тебя, а потом сдохла, посадив тебя мне на шею.

— Нивалия, должна была выйти за графа — это был выгодный союз для семьи. Но я убедила твоего отца, что ты лучше подойдешь. З Незачем портить жизнь моей кровиночке если есть ты.

Ее слова резали, как нож.

Дочь любовницы. Плата за грехи матери. Я вспомнила Диму — его холодный взгляд, его "ты старая, ты мне надоела". Там я была предана, здесь — ненавидима.

Но это тело, Аврора, знало боль глубже моей. Слезы, что текли по щекам, были ее, и я чувствовала их причину — годы унижений, побоев, одиночества.

— Ты не можешь заставить меня, — сказала я, поднимаясь на ноги. Мой голос дрожал, но внутри росло что-то твердое как сталь. Я была Аленой, я пережила предательство, я выстояла.

— Не могу? — она шагнула вперед и ударила хлыстом по полу у моих ног. Звук эхом отразился от стен. — Ты сделаешь, что я скажу, или пожалеешь, что родилась. Это твоя плата, Аврора. Плата за грехи твоей матери-шлюхи. Граф возьмет тебя в жены, а я наконец избавлюсь от твоего жалкого вида.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это тело было слабым, худым, но внутри я оставалась собой. Лираэль обещал мне шанс, но не сказал, что он будет таким. Это испытание? Или наказание?

— Что, язык проглотила? — мачеха склонила голову, ее губы искривились в усмешке. — Завтра тебя заберут. Наденут платье, замажут синяки, и ты вместе с этим мерзким стариканом поедешь восвояси. А я буду смотреть, как ты исчезнешь из моей жизни.

Я молчала, глядя на нее. В ее глазах не было ни капли жалости — только злоба и триумф.

Я вспомнила Диму с той девкой на нашей кровати, его слова, что я выдохлась. Тогда я убежала, и это закончилось смертью. Здесь бежать некуда — только каменные стены и эта женщина с хлыстом.

Но я была жива.

— Убирайся, — сказала она, махнув рукой. — Иди в свою комнату. Завтра твой день, дрянь.

Она развернулась и вышла, хлопнув тяжелой дверью. Я осталась одна, дрожащая, в теле, которое не знала. Аврора. Меня зовут Аврора. Я провела рукой по лицу, вытирая слезы, и поняла, что должна что-то сделать. Лираэль дал мне это тело, этот мир. Я не сдамся. Не снова.