Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 8

— Мне нужно воды… пожалуйста.

Граф нахмурился, его брови — седые и кустистые — сдвинулись, в глазах мелькнула тень раздражения.

— Что ещё за фокусы? — буркнул он, но Изабель уже повернулась к слугам у двери.

— Принесите воды, быстро! — рявкнула она, и один из мужчин — тот самый сутулый — поспешил прочь, бросив на меня равнодушный взгляд. Второй остался, но его внимание переключилось на мачеху.

Это был мой шанс. Пока Изабель смотрела в сторону двери, а граф ёрзал в кресле, я рванулась к выходу. Мои ноги подкосились, но я удержалась, схватившись за край стола. Платье зацепилось за стул, ткань затрещала, но я не остановилась. Дверь была в трёх шагах — два, один…

— Хватай её! — взвизгнула Изабель, и её голос резанул воздух, как хлыст. Слуга у двери бросился ко мне, но я успела толкнуть створку и выскочить в холл. Топот за спиной нарастал, сердце билось в горле.

— Стой, дрянь! — крикнула мачеха, её шаги гремели позади. Я споткнулась на последней ступеньке, но ухватилась за перила и бросилась к той узкой двери, что вела вниз. Она была всё ещё приоткрыта, и я влетела внутрь, почти скатившись по тёмной лестнице. Холод обжёг лёгкие, ноги дрожали, но я видела её — дверь с резьбой, пульсирующую слабым светом. Магия была там.

Я протянула руку к ручке, но в этот момент меня схватили сзади. Слуга — его лицо было багровым от гнева — вцепился в моё запястье и рванул назад. Я закричала, вырываясь, но он был сильнее, и тут сверху спустилась Изабель, её глаза горели яростью.

— Ты не научишься, да? — прошипела она, и её ладонь снова ударила меня по лицу, на этот раз так сильно, что я упала на колени. Щека пылала, во рту появился металлический привкус крови. Она схватила меня за волосы, дёрнула вверх и потащила обратно по лестнице, не обращая внимания на мои попытки сопротивляться.

— Ты выйдешь за него, даже если мне придётся тащить тебя к алтарю связанной! — рычала она, её голос дрожал от злобы. Слуга следовал за нами, держа меня за вторую руку, и я чувствовала себя куклой в их руках — слабой, сломленной.

Мы вернулись в гостиную, и мачеха швырнула меня к ногам графа. Я упала, платье задралось, обнажив колени, и услышала его хриплый смешок. Он наклонился вперёд, его дрожащие пальцы потянулись ко мне, я отпрянула, но спиной упёрлась в ноги мачехи.

— Какая бойкая, — прохрипел он, его взгляд стал ещё более липким, извращённым. — Люблю, когда они сопротивляются… это делает всё интереснее особенно в постели.

Он протянул руку и коснулся моего подбородка, его кожа была холодной и сухой, как пергамент. Я дёрнулась, но Изабель надавила мне на плечи, удерживая на месте.

— Сиди смирно, — прошипела она мне на ухо. — Ты теперь его, и мне плевать, что он с тобой сделает.

Граф наклонился ближе, его дыхание — кислое, с запахом гнили — ударило мне в лицо. Его пальцы скользнули по моей щеке, вниз, к шее, и я сжала зубы, чтобы не закричать. Он смотрел на меня, как на вещь, как на мясо, и в его глазах не было ничего человеческого — только жадность и похоть.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, облизнувшись ещё раз. — Мы с тобой повеселимся… ох, как повеселимся.

Сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до крови. Я не сдамся. Пусть думают, что сломали меня.

— Пора, — сказала Изабель, отступая и кивая графу. — Карета готова. Забирай её.

Эдмунд медленно поднялся, опираясь на трость. Его движения были неуклюжими, но взгляд оставался цепким, хищным. Он протянул мне руку, и я поняла: это не конец. Это только начало моей борьбы. Я встану с колен. И они все пожалеют, что недооценили меня.