Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 9

Я смотрела на протянутую руку графа — худую, покрытую пятнами, с длинными жёлтыми ногтями, — и чувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения. Его улыбка, кривая и влажная, была как маска, скрывающая что-то тёмное, гнилое. Изабель стояла позади, её холодные глаза следили за каждым моим движением, ожидая малейшего сопротивления, чтобы снова ударить. Слуга маячил у двери, готовый схватить меня, если я попытаюсь бежать. Но я не собиралась бежать. Пока нет. Мне нужно было время, чтобы найти выход, и для этого я должна была притвориться.

— Ну же, девочка, — прохрипел Эдмунд, его пальцы шевельнулись, как паучьи лапы. — Не заставляй своего мужа ждать.

Мужа. Это слово резануло меня, как нож. Я вспомнила Диму — его мягкий голос, его руки, которые когда-то казались мне спасением. Он тоже называл меня своей, пока не выбросил, как старую вещь.

Теперь передо мной стоял другой мужчина — старый, больной, жаждущий не любви, а власти надо мной. Но я не была той Аленой, что сломалась под предательством.

Я медленно подняла руку, заставляя пальцы дрожать, будто от страха, и вложила её в ладонь графа. Его кожа была холодной, липкой, и я едва сдержала дрожь отвращения. Он сжал мои пальцы с неожиданной силой, помогая мне встать, и я почувствовала, как его взгляд снова прошёлся по мне — медленно, жадно.

— Вот так, — промурлыкал он, подтягивая меня ближе. Его дыхание пахло гнилью и чем-то кислым, как старое вино. — Хорошая девочка. Мы с тобой поладим.

Изабель хмыкнула, её губы искривились в довольной усмешке.

— Она твоя, Эдмунд, — повторила она, скрестив руки на груди.

Граф кивнул, не отводя от меня глаз, и повернулся к двери, опираясь на трость. Его шаги были медленными, шаркающими, но он крепко держал мою руку, словно боялся, что я выскользну. Я шла рядом, стараясь не смотреть на него, и бросила быстрый взгляд на Изабель. Её лицо светилось триумфом — она избавилась от меня, от дочери любовницы. Но она не знала, что я не сломалась. Ещё нет.

Мы вышли из гостиной в холл, где уже ждала карета. Сквозь пыльные окна я видела её — чёрную, с облупившейся краской, запряжённую двумя тощими лошадьми. Кучер, сутулый мужчина в потрёпанной шляпе, стоял у дверцы, не поднимая глаз. Слуги Изабель вынесли небольшой сундук — видимо, мои вещи, если их вообще можно было так назвать. Всё происходило быстро, без лишних слов, как будто они торопились стереть меня из этого дома.

— Садись, — прохрипел граф, указывая на открытую дверцу кареты. Его рука всё ещё сжимала мою, и я чувствовала, как его ногти слегка царапают кожу. Я кивнула, притворяясь покорной, и забралась внутрь. Внутри пахло сыростью и кожей, сиденье было жёстким, покрытым потёртым бархатом. Эдмунд влез следом, тяжело дыша, и рухнул рядом со мной, так близко, что я ощутила тепло его тела — слабое, но неприятное.

Карета тронулась с резким рывком, колёса заскрипели по гравию. Я смотрела в маленькое окно, видя, как дом мачехи удаляется — серый, угрюмый, с его плесенью и холодом. Изабель стояла на пороге, её силуэт становился всё меньше, пока не исчез за поворотом. Я осталась одна с графом, и это было хуже любой клетки.

Он повернулся ко мне, его рука легла на моё колено, и я напряглась, стараясь не отшатнуться.

— Ты будешь хорошей женой, — пробормотал он, его голос дрожал от возбуждения. — Я научу тебя всему… всему, что мне нужно.

Его пальцы начали подниматься выше, и я сжала зубы, подавляя желание ударить его. Не сейчас.

— Да, мой господин, — прошептала я, опустив глаза и заставляя голос звучать слабо, покорно. Пусть думает, что я сдалась. Это даст мне время.

Он хмыкнул, довольный, и откинулся на спинку сиденья, но его рука осталась на моём колене, тяжёлая, как камень. Карета катилась вперёд, лошади фыркали, а я смотрела в окно, на проплывающий мимо лес — тёмный, с искривлёнными деревьями и серебристым туманом между стволов.