Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 10

Карета ехала около часа, прежде чем лес расступился, открывая вид на поместье графа. Оно возвышалось на холме — огромное, мрачное, с острыми башнями, что торчали в небо, как кости. Стены были покрыты чёрным мхом, окна — узкие, тёмные, будто слепые глаза. Это место выглядело не как дом, а как гробница. И я знала: если я не найду выход, она станет моей.

Граф зашевелился рядом, его дыхание стало громче, хриплым.

— Добро пожаловать домой, девочка, — прохрипел он, и его рука сжала моё колено сильнее. — Здесь ты будешь моей… полностью моей.

Я заставила себя улыбнуться — слабой, дрожащей улыбкой, — но внутри клялась: я не останусь здесь надолго. Лираэль дал мне этот шанс не для того, чтобы я сгнила в лапах старика.

Карета остановилась у входа, дверца открылась, и граф потянул меня за собой. Я шагнула на землю, чувствуя, как холодный ветер кусает щёки. Передо мной был новый мир, новая битва. И я была готова её начать.

Я стояла перед массивными дверями поместья графа, чувствуя, как ветер пробирается под тонкое платье и леденит кожу. Двери были деревянными, потемневшими от времени, с вырезанными на них узорами — змеи, обвивающие черепа, их глаза выточены из красных камней, что тускло мерцали в свете заката. Эдмунд шаркал рядом, опираясь на трость, его дыхание вырывалось с хрипом, а рука всё ещё цеплялась за моё запястье, как оковы.

— Входи, дорогая жена, — прохрипел он, толкая дверь свободной рукой. Она открылась с протяжным скрипом, обнажая тёмный холл. Внутри пахло сыростью, старым деревом и чем-то едким, как прогорклое масло. Свет от нескольких чадящих факелов на стенах бросал длинные тени, превращая помещение в лабиринт из мрака и полумрака. Пол был выложен потрескавшейся плиткой, а в центре возвышалась лестница — широкая, с перилами, покрытыми пылью и паутиной.

Граф потянул меня за собой, и я шагнула внутрь, стараясь запомнить всё вокруг. Два слуги — худые, с землистыми лицами — появились из бокового коридора, неся поднос с вином и кубком. Они не смотрели на меня, их глаза были пустыми, как у марионеток, но я заметила, как один из них слегка дрожал, разливая вино в кубок для Эдмунда.

— Мой дом, — прохрипел граф, принимая кубок и делая глоток. Вино стекло по его подбородку, оставляя тёмные пятна на сюртуке. — Теперь и твой. Скоро ты привыкнешь.

Я промолчала, опустив голову, чтобы он не увидел огня в моих глазах. Привыкну? Нет, я не собиралась здесь задерживаться.

— Проводи её в её комнату, — бросил Эдмунд одному из слуг, махнув рукой. — И проследи, чтобы она не шаталась где попало.

Слуга — тот, что дрожал, — кивнул и жестом указал мне следовать за ним. Граф отпустил моё запястье, и я почувствовала облегчение, стряхивая с кожи ощущение его прикосновения. Я пошла за слугой вверх по лестнице, каждый шаг отдавался эхом в пустом доме. Мы миновали длинный коридор с закрытыми дверями, за которыми слышался слабый шорох — то ли ветер, то ли что-то живое. Наконец он остановился перед одной из дверей, открыл её и отступил в сторону.

— Здесь, госпожа, — пробормотал он, не поднимая глаз.

Я вошла. Комната была маленькой, холодной, с узким окном, забранным решёткой. Кровать — жёсткая, с тонким одеялом — стояла у стены, рядом с ней — старый комод и табурет. На полу лежал потёртый ковёр, а в углу тускло горела масляная лампа. Это была не комната, а клетка. Но я не собиралась в ней оставаться.

Слуга закрыл дверь, и я услышала щелчок замка. Заперта. Я подошла к окну, вглядываясь в темноту снаружи. Лес окружал поместье плотным кольцом, его деревья казались живыми, шевелящимися в сумерках. Где-то там, за этими стенами была свобода.

Я повернулась к двери и проверила замок — крепкий, железный, без ключей поблизости. Комод был пуст, кроме старой тряпки и высохшего цветка, похожего на ромашку, но с чёрными лепестками. Я взяла его в руки, и он рассыпался в пыль, оставив на пальцах странное тепло. Магия? Возможно. Но этого было мало.

Шаги за дверью заставили меня замереть. Я услышала голос Эдмунда — низкий, хриплый, отдающий приказы. Он приближался. Сердце забилось быстрее, но я заставила себя дышать ровно. Если он войдёт, я должна быть готова. Я отступила к кровати, сев на край, и сложила руки на коленях, притворяясь покорной.

Дверь отворилась, и граф вошёл, опираясь на трость. Его глаза блестели в полумраке, как у хищника, почуявшего добычу. За ним маячил слуга, но Эдмунд махнул рукой, и тот исчез, закрыв дверь. Мы остались одни.

— Ну что, девочка, — прохрипел он, приближаясь. Его трость стучала по полу, как метроном, отсчитывающий мои последние секунды свободы. — Пора познакомиться поближе.

Он остановился передо мной, его тень накрыла меня, как облако. Его рука потянулась к моему лицу, и я сжала кулаки под платьем, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Не сейчас. Я должна выждать. Он наклонился, его дыхание ударило мне в лицо, и я заметила, как его пальцы дрожат — не только от старости, но и от нетерпения.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, касаясь моей щеки. Его кожа была сухой, как бумага, но хватка — цепкой. — Я давно мечтал о такой… молодой, свежей.

Я заставила себя не отшатнуться, не закричать. Вместо этого я подняла глаза, встретив его взгляд, и тихо сказала:

— Мой господин… я устала с дороги. Может, завтра?

Он замер, его брови сдвинулись, но потом он хмыкнул, словно моя просьба его позабавила.