Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 14

Аврора стояла в тесной ванной комнате, примыкающей к её спальне, её тонкие пальцы нервно сжимали край медного таза с остывающей водой. Служанки недавно закончили её подготовку: они обтёрли её лицо и руки влажной тряпкой, смывая следы слёз и синяков, расчесали длинные чёрные волосы, уложив их в мягкие волны, и надели на неё белое платье с длинными рукавами.

Ткань была холодной, скользкой, облепляла тело, как саван, подчёркивая её худобу и заставляя чувствовать себя уязвимой. Она посмотрела на своё отражение в мутной воде — зелёные глаза, полные страха и гнева, принадлежали одновременно ей и той, кем она была раньше, Алене. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в висках: граф Эдмунд ждал её в спальне, готовый исполнить свои гнусные намерения. Она не знала, как избежать этой ночи, но внутри неё горела решимость — она не сдастся, даже если тело Авроры дрожало от ужаса, а разум искал хоть малейший выход.

Тем временем в спальне, за тяжёлой деревянной дверью, граф Эдмунд расхаживал у кровати с балдахином. Его шаркающие шаги сопровождались скрипом трости, которую он то и дело постукивал о потёртый пол, словно отмеряя время до своего триумфа. Он уже сбросил сюртук и рубашку, оставшись в одних грязных, потёртых трусах, обнажавших его тощее, дряблое тело, покрытое пятнами старости и редкими седыми волосками.

Его руки дрожали от нетерпения, а мутные, желтоватые глаза блестели похотью. Он предвкушал: молодая, свежая Аврора, наконец-то в его власти. Его тонкие губы растянулись в кривой улыбке, обнажая гнилые зубы, и он пробормотал себе под нос, облизнувшись:

— Скоро ты будешь моей… полностью моей. Я научу тебя покорности, девочка.

Он остановился у кровати, опёрся на трость и провёл рукой по смятым простыням, представляя, как скоро она будет лежать здесь, под ним, беспомощная и сломленная.

Его дыхание стало громче, хриплым, с присвистом, а пальцы задрожали сильнее, выдавая не только старость, но и извращённое возбуждение. Он уже видел её перед собой — юную, с бледной кожей и большими зелёными глазами, и эта картина разжигала в нём огонь, который он не чувствовал годами.

В этот момент воздух в комнате сгустился, стал тёплым и дрожащим, как перед грозой. Факелы на стенах мигнули, бросив длинные тени, и Эдмунд замер, нахмурив кустистые брови. Он оглянулся, его взгляд метнулся по углам спальни, но ничего не увидел — пока.

Затем, прямо перед ним, из пустоты возникла фигура. Сначала она была размытой, сотканной из серебристого тумана, но быстро обрела чёткость. Это был высокий мужчина с широкими плечами и длинными рыжими волосами, струящимися, как огонь, до лопаток. Его фиолетовые глаза — глубокие, нечеловеческие — сверкали в полумраке, а тёмный плащ развевался, словно под невидимым ветром.

Чёрная рубашка и брюки подчёркивали его стройную, мощную фигуру, а лицо — красивое, с резкими чертами — излучало холодную, почти пугающую решимость. Это был Лираэль, хранитель Астериона, принявший человеческое обличие.

Эдмунд отступил назад, его трость стукнула о пол, а рука вцепилась в спинку кровати для поддержки. Его лицо побагровело от смеси страха и гнева, но он выпрямился, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Кто… кто ты такой?! — прохрипел он, его голос дрожал, но в нём всё ещё звучала злоба. — Как ты посмел войти сюда, в мой дом?! Я граф Эдмунд, и никто не смеет являться ко мне без приглашения!

Лираэль шагнул вперёд, его движения были плавными, почти неслышными, как у хищника, крадущегося к добыче. Он склонил голову, рассматривая старика с презрением, словно тот был не человеком, а жалким насекомым под его ногами. Его губы слегка изогнулись в холодной усмешке, но он не ответил сразу, позволяя тишине повиснуть в воздухе, тяжёлой и угнетающей.

— Ты смеешь говорить о правах, старик? — наконец произнёс Лираэль, его голос был низким, мелодичным, но острым, как лезвие, прорезающее тьму. — Ты, который бьёт её, унижает, хочет сломать? Я здесь, чтобы положить этому конец.

Эдмунд оскалился, его гнилые зубы блеснули в свете факелов, и он ударил тростью о пол, словно это могло вернуть ему власть.

— Хранитель? Какой-то выскочка с красивыми речами! — прорычал он, шагнув вперёд, хотя его ноги дрожали. — Она моя жена! Я взял её законно, и никто — ни ты, ни кто другой — не отнимет у меня того, что принадлежит мне по праву! Я сделаю с ней что захочу, и ты мне не помешаешь!

Лираэль прищурился, его фиолетовые глаза вспыхнули ярче, и в комнате стало холоднее, словно само тепло отступило перед его гневом. Он наклонился ближе к графу, его лицо было так близко, что Эдмунд невольно отшатнулся, чувствуя, как мороз пробирает его дряблую кожу.

— Законно? — переспросил Лираэль, его голос стал тише, но в нём появилась угроза, от которой кровь стыла в жилах. — Ты бил её, старик. Ты оставил следы на её лице, на её теле. За это ты заплатишь.