Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 32

Утро перед отъездом было ясным, с лёгким морозцем, от которого щипало щёки. Я стояла на крыльце, глядя, как слуги грузят последние сундуки в две просторные кареты. Одна была для меня, Рубина и служанок, другая — для вещей. Рубин сидел на перилах, его шерсть блестела на солнце, а ошейник сверкал, как маленькое солнце.

— Ну что, графиня, готова покорять столицу? — спросил он, прищурившись. — Или уже скучаешь по своим пыльным гобеленам?

Я улыбнулась, поправляя тёмно-синюю накидку — одну из тех, что мы купили в Ларвене. Под ней было платье цвета слоновой кости, лёгкое, но тёплое, с вышивкой на рукавах. Я чувствовала себя… правильно. Словно всё наконец-то встало на свои места.

— Готова, — ответила я, глядя на него. — Но если ты начнёшь скупать все столичные лавки, я запру тебя в сундуке.

— Ха! — фыркнул он, спрыгивая на землю. — Попробуй, графиня. Я всё равно выберусь и закажу тебе ещё одну тиару.

Лина, Мира, Эльза и Клара вышли из дома, их лица сияли от волнения. Они несли небольшие сумки с личными вещами, а Лина держала корзинку с пирожными — «на дорогу», как она сказала. Вальтер стоял у ворот, провожая нас строгим, но добрым взглядом. Он поклонился, когда я прошла мимо, и тихо сказал:

— Поместье будет ждать вашего возвращения, госпожа. Удачи в столице.

— Спасибо, Вальтер, — ответила я, чувствуя лёгкий укол в груди. Это место стало моим домом, и, несмотря на все планы, я знала, что буду по нему скучать.

Мы забрались в карету — я, Рубин, Лина и Мира в одну, Эльза и Клара в другую, с частью багажа. Сзади было еще две с стражниками Рубин устроился на моих коленях, как обычно.. Карета тронулась, колёса зашуршали по гравию, и поместье начало удаляться, растворяясь в утреннем тумане.

— Столица, держись, — пробормотал Рубин, глядя в окно. — Графиня Аврора и кот-король едут тебя покорять.

Я засмеялась, погладив его по голове, и откинулась на мягкую спинку сиденья. Впереди ждал новый город, новые лица, новые тайны. И с Рубином, служанками и моим новым «я» я была готова встретить всё, что приготовил мне Астерион. Карета катила вперёд, и я впервые за долгое время чувствовала, что еду не от чего-то, а навстречу чему-то большему.

Карета катила по дороге, окружённой золотистыми полями и редкими рощами, а утренний воздух врывался в приоткрытое окно, принося с собой запах трав и земли.

Лина и Мира сидели напротив, их голоса звучали приглушённо — они обсуждали столичные рынки и слухи о балах, но я почти не слушала. Мои мысли были заняты новым миром, который ждал впереди, и тем, как странно ощущать себя хозяйкой собственной судьбы. Рубин развалился у меня на коленях, его бриллиантовый ошейник поблёскивал в солнечных лучах, а усы лениво подрагивали, пока он поддразнивал меня за задумчивый вид.

— Что, графиня, уже грезите о столичных кавалерах? — хмыкнул он, ткнувшись носом в мою руку. — Или боитесь, что я закажу вам ещё одну тиару?

— Боюсь, что ты разоришь меня на лак для своих усов, — ответила я, потрепав его по голове. Лина хихикнула, а Мира покачала головой с привычной теплотой.

Мы болтали о мелочах: о тканях, которые модны в столице, о том, как Эльза чуть не забыла свою шаль, о пирожных, которые мы возьмём в дорогу. Стражники — четверо крепких мужчин, нанятых Вальтером, — ехали впереди и сзади, их мечи поблёскивали, внушая спокойствие. Я начала думать, что путешествие пройдёт гладко, и даже позволила себе прикрыть глаза, убаюканная мягким ритмом колёс.

Но вдруг Рубин напрягся. Его уши дёрнулись, шерсть встала дыбом, а из горла вырвался низкий рык — звук, которого я раньше от него не слышала.

— Что за… — начал он, но его прервали крики, резкие и полные ужаса, смешанные с лязгом металла и топотом копыт.

Я рывком откинула занавеску и выглянула в окно. В нескольких метрах от нас, на обочине, разворачивалась кошмарная сцена. Старую карету с потёртым гербом окружили разбойники — шестеро, в тёмных плащах, с лицами, скрытыми тряпками. Они размахивали мечами и кинжалами, их голоса были грубыми, полными угроз.

Дверь кареты распахнулась, и я увидела молодую служанку, бледную, как полотно, пытающуюся закрыть собой маленькую девочку — лет пяти, с растрёпанными светлыми косичками. Девочка молчала, её глаза были широко распахнуты от страха, а служанка кричала, умоляя о пощаде.