Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 33

Время замедлилось. Я услышала, как Мира ахнула, а Лина вцепилась в мою руку. Но я не могла просто смотреть. Разбойник — здоровый, с ржавым мечом — занёс клинок над служанкой. Её крик оборвался, когда сталь вошла в тело, и она рухнула на землю, кровь хлынула на траву. Девочка осталась одна, беззащитная, окружённая бандитами.

— Стража, вперёд! — крикнула я, распахивая дверь кареты. Мой голос дрожал, но я не могла сидеть сложа руки. — Спасите её!

Стражники пришпорили коней, выхватывая мечи, но я не стала ждать. Гнев и страх смешались во мне, толкая вперёд. Я выпрыгнула из кареты, не слушая криков Миры: «Госпожа, остановитесь!» Платье цеплялось за кусты, туфли скользили, но я бежала к девочке, которая стояла, словно замороженная, среди разбойников. Один из них схватил её за руку, другой повернулся ко мне, его кинжал сверкнул в свете солнца.

Я не думала о себе. Со всей силы я налетела на бандита, державшего девочку, и оттолкнула его, вложив в удар всё, что могла. Он пошатнулся, выругался, а я подхватила малышку, прижав её к груди. Она была лёгкой, как пёрышко, и дрожала, но не издавала ни звука. Я отступила, сердце колотилось, а разбойники уже надвигались, их клинки были нацелены на нас. Стражники рубились с другими бандитами, но они были слишком далеко. Я поняла, что не успею уйти.

И тут раздался рёв — яростный, звериный, полный ярости. Рубин. Он выскочил из кареты, его шерсть стояла дыбом, а глаза пылали, как раскалённые угли. Он прыгнул между мной и разбойниками, и воздух задрожал. Я почувствовала тепло, а затем увидела, как вокруг нас вспыхнул полупрозрачный щит — мерцающий, словно сотканный из звёзд. Кинжал, летевший в меня, отскочил, а разбойники замерли, их лица исказились от шока.

— Только я могу издеваться над Авророй! — прорычал Рубин, его голос гремел, как буря. — Вы, крысы, выбрали не ту добычу!

Он взмахнул хвостом, и щит исчез, сменившись тёмным вихрем, искрящимся магией. Разбойники закричали, пытаясь бежать, но вихрь настиг их. Я отвернулась, прижимая девочку к себе, чтобы она не видела, как их тела падают, как ломаются клинки, как кровь смешивается с пылью.

Рубин не просто защищал — он уничтожал, его магия была точной и беспощадной. Через мгновение всё закончилось.

Тишина накрыла дорогу, прерываемая только тяжёлым дыханием стражников, добивших последнего бандита. Я опустилась на колени, всё ещё держа девочку, и гладила её по голове, чувствуя, как её дрожь передаётся мне. Она молчала, её лицо было бледным, а глаза — огромными, полными ужаса. Я обняла её крепче, укачивая, как младенца, и шептала: «Всё хорошо, ты в безопасности».

Рубин подошёл, его шерсть всё ещё топорщилась, но глаза уже смягчились. Он посмотрел на меня, потом на девочку и тихо сказал:

— Ты спятила, графиня. Бросаться на разбойников без оружия? Я думал, это я тут безрассудный.

— Не могла оставить её, — ответила я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Спасибо, Рубин. Ты нас спас.

Он фыркнул, но без привычной насмешки.

— Спас? Это моя работа. Ты таскаешь меня по магазинам, а я вытаскиваю тебя из беды. Справедливо.

Стражники окружили нас, их лица были мрачными, но полными уважения. Старший, с сединой в бороде, поклонился.

— Госпожа, вы целы? Девочка жива?

— Да, — ответила я, поднимаясь, всё ещё держа малышку. — Но… кто они были? Где её семья?

Мы подошли к разбитой карете. Кроме служанки, там был мёртвый кучер, и никого больше. Девочка не говорила ни слова, даже когда Мира принесла одеяло и попыталась её успокоить. Я смотрела на неё, на её пустой взгляд, и подумала, что она, возможно, немая — такой сильный шок мог отнять голос. Мира завернула её в одеяло, Лина подала воды, но малышка только цеплялась за меня, не издавая ни звука.

Когда суета улеглась, а стражники убрали тела разбойников с дороги, я присела рядом с девочкой на траву. Карета ждала, но я не могла просто увести её, не узнав, что с ней. Я обняла её, чувствуя, как её худенькое тело прижимается ко мне, и тихо спросила:

— Как ты, милая? Ты можешь говорить? Меня зовут Аврора. Мы защитим тебя.

Она подняла голову, её глаза, всё ещё полные страха, встретились с моими. И вдруг, впервые за всё время, она заговорила — её голос был тонким, дрожащим, но ясным. Она смотрела прямо на меня и сказала:

— Мама… ты наконец-то вернулась.

Я замерла. Слово ударило, как молния, и мир вокруг будто остановился. Лина ахнула, Мира прикрыла рот рукой, а Рубин, сидевший рядом, уставился на девочку, его усы дёрнулись, словно он не верил своим ушам. Стражники переглянулись, их лица выражали шок. Я смотрела в её глаза, пытаясь найти смысл в её словах, но всё, что я чувствовала, — это холод, пробирающий до костей. Мама? Я? Это было невозможно. Но её взгляд, полный надежды и боли, не отпускал меня. И в этот момент я поняла, что дорога в столицу только что стала намного сложнее.