Цветочный бизнес попаданки

Глава 1-1

Я очнулась от запаха. Пахло мокрой корой, прелыми листьями и чем-то острым, звериным. Поняла только, что лежу на животе, лицом в земле, и сразу чихнула: в нос набилась пыль и хвоя. На зубах скрипел песок, во рту чувствовался вкус крови.

Сознание возвращалось медленно. Гроза, молния, вспышка. Звон разбитого горшка все еще стоял в ушах.

— Роза! — вскрикнула я и дернулась.

— О, очнулась, — раздался над головой хриплый голос. — А я думал, ты ее приложил так, что не оклемается.

— Да ты чо, Ярь! — обиженно зазвенел мальчишеский голос. — Меня тогда б дядька Грегор тоже приложил.

— Вставай, — сказал первый голос, и я почувствовала пинок в бок. — Или нет. Так даже лучше. Хоть эту страшную морду не видеть. Хватай ее за ноги, Пул.

Грубые пальцы сжали мои лодыжки. Я не стала думать — кто думает, когда два мужика тащат тебя волоком неизвестно куда? Вывернулась и второй ногой со всего маху заехала незнакомцу.

Куда-то, видимо, попала. Он охнул, выпустил меня и завопил:

— Ведьма!

Башмак отлетел в сторону. Я вскочила, на четвереньках помчалась его догонять. Схватила, села на землю, прижалась спиной к дереву и выставила башмак перед собой деревянной подошвой как оружие.

— Только шаг сделайте, уроды, башку размозжу! — завопила я грозно, хотя внутри все тряслось от ужаса.

Голова раскалывалась, будто ее использовали как барабан, мысли путались. Но двое парней передо мной тоже растерялись. Обычные мужики, в телогрейках, со щетиной на щеках, обветренные лица, молодые. Один толстый, другой тощий. У толстого щеки были надуты, как у хомяка, а теперь еще и нос раздался вдвое. У тощего волосы из-под шапки торчали паклей. И одеты они были странно, как на картинке про крестьянскую Русь, но не совсем.

— Спятила от счастья баба, — заявил пухляш.

— Ага, — кивнул тощий и скривился. — И зачем Грегору такая уродина понадобилась?

— Да нормальная за него замуж не пойдет, сам не красавец, а у этой приданое есть.

Я только головой крутила. Это они обо мне? И при мне?

— Эй, я здесь! — вскрикнула я. — Что за хрень? — я огляделась. — Где моя дача? И вы кто? Электрики?

***

Минуту назад была ночь, и я выбежала из дачного домика, потому что была гроза, а мама кричала:

— Саша! Спасай Звезду полуночи!

— Какую звезду? — спросонья не поняла я.

— Розу! В горшке!

Я надела, что попалось под руку, сунула ноги в кроксы и вылетела во двор. Этот редкий и необычный цветок точно надо было спасти, хотя я и не верила рассказам мамы, что капля масла этой розы может спасти, а две — убить.

Ветер сшиб с ног. Я закрылась рукавами, но тут же пришлось увернуться от кашпо с петуниями, которое летело мне прямо в голову. Крыльцо было усеяно цветами, простыни у бани хлопали, как паруса в шторм.

Я добежала до горшка. Роза стояла прямо, как стойкий оловянный солдатик.

— Смелая девочка, — прошептала я, схватила горшок, и помчалась обратно.

Гроза грохотала. Дождь хлестал, ветер норовил сбить с ног. Волосы вставали дыбом от электричества. Во рту — неприятный привкус меди.

И тут — удар, треск. Я помню, как пошатнулась, наткнулась плечом на столб. Молния прорезала тьму. Прямым ударом попала в столб, через плечо вошла в меня. Горшок выпал из рук. Последнее, что я услышала, звон разбившейся керамики.

***

И вот я сижу на земле и таращусь во все глаза на двух незнакомцев. Откуда они взялись?

— Элект… ? Какой элект? — растерянно спросил толстый парень и попятился.

— Девка, ты что мелешь? — поинтересовался тощий.

— Какая я тебе девка, сосунок?

Я вскочила на ноги, замахнулась башмаком и только сейчас разглядела обувку. Я выбегала из дома в кроксах. Откуда взялись эти коты?

И одежда. Где спортивки и дождевик?

Я недоуменно подергала широкую темную юбку в складку, потом посмотрела на рукава: белая рубашка из грубой ткани, вышитая по подолу и краю манжет красным узором.

— Т-ю-ю-ю, кукухой поехала. Не помнит, — пробормотал толстяк и сделал еще один шаг назад. — Пул, пошли-ка отседова.

— Да притворяется, — не согласился тощий, но тоже отошел на всякий случай.

Их взгляды заметались, словно в поисках спасения.

— Не, Пул, глянь, каки зыркалки страшные, — поежился толстый. — Аж жуть берет. И волосы эти…

— Не смотри, — огрызнулся Пул. — Бесовка она. Еще оборотнется.

— Свят, свят! — выкрикнули оба, нарисовали в воздухе круги и поклонились куда-то в сторону.

«Не перекрестились, — отметила я. — Сектанты, наверное. Но откуда они взялись в дачном поселке?»

— Може, ну ее. Пусть Грегор сам за ней и гоняется.

— Точняк! Это его женка тепереча.

Я недоуменно посмотрела на незнакомцев, шагнула к ним — они подались назад. Какая женка? Почему у меня глаза страшные? Утром вроде нормальные были, даже красивые.

— Э, товарищи! — я дерзко вскинула голову. — Где я? Кто вы и что вам от меня надо?

Мужики дружно сплюнули и помчались наперегонки по тропинке. Миг — и скрылись за деревьями.

Я осталась одна. Жуть брала. То, что я не узнаю дачные места, наполняло душу тревогой. Я отряхнула юбку, смахнула с лица иголки хвои. Периферийно увидела, как взметнулась белая копна волос, вздрогнула, но не придала значения. Быстро собрала пряди в пучок, обнаружила, что потеряла резинку, сорвала сухую травинку и замотала кое-как волосы в хвост.

Пока приводила голову в порядок, опять поймала взглядом свои руки и замерла. Они были белыми. Не как раньше, смугловатыми от летнего загара, — а белыми, словно бумага. Вены просвечивали синим кружевом.

— Что за черт? — начала я и замерла, прислушиваясь.