Цветок Анемона

Поездка

Сегодня Энн впервые за долгое время проснулась позже обычного; на часах было семь утра. А причиной всему стали слова подруги, после звонка которой Энн до поздней ночи искала информацию о Генри.

Генри Эрнест, герцог, тридцать четыре года, вскоре должен был отметить тридцать пять, и в их семье этот возраст считался брачным, что означало, что он должен скоро жениться. Но, как бы девушка ни старалась, о его личной жизни было известно очень мало. Всего лишь пару неофициальных отношений в двадцатилетнем возрасте.

Что не скажешь о его родном брате Итане, который не скрывал свои отношения, хотя они всегда были недолгими, и он постоянно появлялся на публике с новой девушкой. Итану двадцать пять, всего на пару месяцев старше Энн. Парень на фото выглядел как молодая версия Генри, разве что Итан был посветлее брата, с голубыми глазами и золотистыми волосами. Он чем-то напоминал отца, которого Энн также нашла в интернете.

Интернет был забит новостями о них, их достижениях, влиянии и благотворительностях. Кто-то пытался подсчитать, сколько у них акций в известных компаниях. Желтая пресса пестрила слухами о предполагаемых отношениях Генри с Алексис, длинноногой красоткой, а также о количестве девушек Итана. Еще публиковали несколько статей о их родителях и дедушке. Энн сама не заметила, как кликнула на ссылку о подробной жизни Томаса, стараясь не смотреть на предполагаемую девушку Генри.

К изумлению девушки, в интернете не указывалось, кем была его жена, а упоминались только неожиданное появление детей. Это никого не удивило, так как в их семье не было принято раскрывать информацию о своих детях до достижения ими пятнадцати лет, когда они уже считались достаточно взрослыми, чтобы начать вливаться в семейное дело. Однако отсутствие жены все же заинтересовало публику: кто мать детей? Тем не менее, вскоре этот вопрос был забыт и остался без ответа.

Энн хотела узнать у Томаса, почему он скрывал отношения с Гвен, но вспомнила просьбу Генри подождать — дедушка сам всё расскажет. Вспомнив о Генри, перед глазами возникла их фотография с Алексис: мужчина приобнимал брюнетку в очках, скорее всего, выводя её из толпы журналистов. Она была ниже мужчины всего на полголовы, на ней было свободное белое платье, и выглядела она утомлённой. Эта фотография не выходила у Энн из головы, а поинтересоваться у мужчины, не выдавая себя, она не могла. Так и уснула в тяжёлых мыслях.

Девушка проснулась от стука в дверь – Мэри пришла напомнить о завтраке. Энн не хотелось вставать, и она сама не знала, почему. Хотя утро было прекрасным: солнце уже высоко поднялось и освещало цветочный луг, под окном свистели птицы, о чем-то споря. Энн захотелось закрыть все окна и зашторить их. Настроение было испорчено.

Спустившись к завтраку, она лишь пожелала доброго утра и принялась за еду, избегая взгляда напротив. Дедушка заметил перемены в настроении девушки и не стал её о чём-то спрашивать, смиренно ожидая, когда она сама расскажет, что её тревожит. Что не скажешь о его внуке: тот не сводил тяжёлого взгляда с девушки напротив.

— Ты же хотел сегодня прокатиться до городка, — сказал Томас, обращаясь к внуку после трапезы. Они все еще сидели за столом.

— Когда...? — озадаченно посмотрел внук на деда, но, почувствовав пинок под столом, осекся. — Выезжаю через час.

— Прекрасно, — довольно улыбнулся дед. — И Энн возьми с собой. — Томас поднялся. — Я попрошу Виктора подготовить Ласточку.

Генри сам не понял, как попал в ловушку деда; до Энн не сразу дошло, чего от неё хотят.

— Значит, — начала девушка, впервые за все утро взглянув на Генри, — сегодня мы едем в город?

— Похоже, да, — вздохнул мужчина, выходя из-за стола. — Выезжаем через час. Этот дед... будь готова к неожиданностям.

Неожиданности не заставили себя долго ждать: они поедут верхом... на одном коне.

Девушка переоделась и спустилась к воротам в назначенный час. Стараясь не думать о том, что им предстоит ехать с мужчиной в одной карете наедине, она не могла сосредоточиться ни на чем другом, как на том, о чем с ним говорить. И стоит ли вообще начинать разговор? Смотря на этого серьёзного мужчину, казалось, что он предпочитает молчание, чем бесполезные разговоры. В запутанных мыслях она вышла за ворота, где застала спорящих родственников.

— Как ты себе это представляешь? — спросил Генри у Томаса, указывая на коня. — Она, скорее всего, вообще не ездила верхом.

— Поэтому я и попросил подготовить только одного коня, — не отступал дед, — и так будет даже быстрее, чем готовить целую карету, в ней же ничего не видно!

— А ты хоть подумал о её чувствах? — не унимался внук. — Ей же придётся ехать с малознакомым мужчиной! А что насчёт меня? Почему ты не спросил нашего мнения? — мужчина подошёл к коню и взял его за поводья. — В таком случае я сам подготовлю его к нашей прогулке.

— Кхм, — девушка привлекла к себе внимание, — я здесь.

— Вот, — обрадовался Томас, — ты и разрешишь наш спор. Как ты хочешь поехать: в карете, но с плохим обзором, или верхом, но с прекрасными видами?

— Я... — начала девушка, не зная, что ответить. С одной стороны, на неё умоляюще смотрел дед, с другой - хмурый внук. — Вер-р... хом? — неуверенно посмотрела она на Генри.

— Видишь? — дед довольно хлопнул руками. — Теперь я учёл её мнение: поедете верхом.

Генри обречённо покачал головой и протянул руку, приглашая девушку подойти поближе. Энн всего один раз так близко подходила к коню, когда ехала в карете несколько дней назад. Нет, не настолько близко.

— Сначала познакомьтесь, — мягко сказал мужчина, — его зовут Ласточка, он у нас самый быстрый, — представил его Генри, поглаживая лоб коня.

— Привет! — девушка, не зная, что делать, приветственно махнула рукой в сторону вороного жеребца, чем немного позабавила мужчину. — Я Энн, давай дружить. — Мельком взглянув на Генри, она протянула руку, чтобы погладить коня за гриву. Ласточка махнул головой, чем немного напугал девушку.

— Ой! — Энн отдернула руку и отошла в сторону.