Цветок Анемона

Юность

Жизнь — это огромный комок принятых человеком решений. Неважно, кто подсказал, заставил или сам человек пошёл — он всё равно идёт по жизни сам. И только он.

Томасу было пятнадцать лет, когда родители забрали его из поместья и представили обществу. Неприметный, щуплый, высокий мальчик с несколькими веснушками и золотистыми волосами за пару часов стал узнаваемым в стране. Не каждый день герцог объявляет о своем наследнике, не каждый день герцогиня появляется в обществе со своим сыном.

Его отдали в школу с углубленным изучением права и финансов, где в основном учились дети из высшего общества и будущие политики. Это была отличная возможность установить хорошие связи на будущее. Томаса приняли, если не тепло, то хотя бы притворились, что его нет, так как в те годы в таких заведениях нередко происходили стычки сословий. Его посадили рядом с Джорджем, принцем по крови, но четвертым по праву наследования, так как у брата его отца родился здоровый сын, который принял на себя все права наследника после отца.

Юные мужчины, на чьих плечах лежало будущее, были не особенно разговорчивы. Оба по натуре интроверты, но по обстоятельствам обязанные общаться со всеми, они лишь кивнули друг другу в приветствии и сосредоточили все свое внимание на происходящем в классе. А там царил хаос. Более крепкие ребята объединились в одну группу и то и дело шутили над членами менее крепкой группы, где сидели степендиаты. К сожалению, это никого не удивило.

Сдружились они значительно позже, во время групповых заданий. Им нужно было выстроить структуру финансирования населения маленькой деревеньки, чтобы привлечь новых жильцов. Им дали ту самую деревню, которую в обществе называли «умирающей», так как все условия для жизни в ней были не предусмотрены. Из-за этого молодое поколение чуть ли не бегом уносилось оттуда прочь, забрав по возможности своих пожилых родителей. Дедлайн — конец семестра. Юные мужчины переглянулись и, засучив рукава, приступили к выполнению задания.

Побывав вместе в окрестностях деревеньки и пообщавшись с местными жителями, ребята составили наброски плана дальнейших действий. Однако работу им не упрощали сами жильцы, которые не очень доверяли наследникам. Но время шло, и ребята не бросили свое задание, добросовестно подготовив структуру, которая значительно упростила бы жизнь жителей. Они выполнили все условия администрации по финансированию, что позволило им продвинуться дальше и обустроить деревню. В результате они получили самый высокий балл в классе.

Во время каникул Томас собирался поехать в поместье, чтобы навестить бабушку и, конечно же, Гвен, которая теперь жила на местной ферме. Её мама вышла замуж за фермера и родила ему маленькую дочь, Клэр. Томас предложил своему лучшему другу Джорджу поехать с ним, и тот согласился. Так и состоялась первая встреча Джорджа и Гвен.

Гвен прибежала в поместье, как только узнала, что приехал её лучший друг Томас. Но столкнувшись в дверях с высоким широкоплечим юношей атлетического телосложения, с чёрными, как смоль, волосами и светлыми глазами, девушка стушевалась. Как Томас мог измениться до неузнаваемости за столь короткое время?

Томас часто смеялся над своей подругой, которая багровела рядом с новым другом и теряла весь свой словесный запас. Тогда ещё не знало юное сердце, что в сердце девушки поселился совсем другой, да и сама девушка не признавала своих сомнительных чувств. Все её планы были направлены на обучение в медицинском, какая тут любовь?

Годы шли, щуплый мальчик всё чаще терялся в спортзале, а иногда за пределами школы он виделся с Гвен, которая всё же поступила на медицинский. К двадцати одному году он ничем не уступал Джорджу по телосложению. Он часто ловил заинтересованные взгляды проходящих мимо девушек, и, что уж говорить, женщин, но всё его внимание было направлено лишь на одну. Однако Гвен всё чаще ловила себя на мысли, что ей становится необычайно грустно, когда Томас приходит к ней один, без своего друга Джорджа.

К моменту выпуска в мире уже произошло самое ужасное, что могло вообразить человечество. Война. Томас, ещё не сняв с себя одежду выпускника, сидел за столом с Джорджем и читал на подрагивающих руках повестку о зачислении в армию. Его лицо было белее мела. Он и сам не против был идти со всеми сражаться плечом к плечу, как положено мужчинам, но когда оказываешься лицом к лицу с реальностью, вот оно, его призвали и через каких-то две недели он будет участвовать в спецоперациях, к его горлу подступала тошнота. Вязкая слюна заполнила весь рот, и он никак не мог заставить себя проглотить её, а затем сделать такой желанный для лёгких вдох.

На подготовку ушло отведенные две недели. Грусть в глазах отца, слезы матери, печаль на лице Гвен, и он стоит на перроне поезда, прощаясь со своим другом. Джорджа зачислили в другую роту; на их лицах читалось не просто «до свидания», а настоящее «прощай». Никто не знал, вернется ли другой живым.

Гвен все эти недели, после получения повестки, не могла найти себе места. В памяти не оставалось, что говорили им учителя; стетоскоп оглушал все посторонние звуки её биением сердца. Казалось, так нельзя — нужно думать о хорошем, но каждый раз при мыслях о том, что её друзья не вернутся, у неё наворачивались слёзы. Пытаясь держаться при друзьях, она убегала каждый раз, когда те замечали её слёзы. Все переживали эти моменты в немом молчании, стараясь не показывать друг другу свои чувства. А оно того стоило?

По вокзалу пронёсся протяжный сигнал поезда, и на лицах всех собравшихся отразилось то, что они так тщательно скрывали. Страх, боль, переживания — весь спектр ужаса пронёсся по лицам тех, кто тогда стоял на перроне, провожая своих близких. Те, кто так старался не показывать слёз, разрыдались, даже крепкие мужчины, обнимая своих родных, не смогли удержать потоки слёз. Гвен подошла к молодым офицерам и смотрела на их лица с немой просьбой вернуться. Её губы подрагивали, глаза покраснели от слез, казалось, что одно движение, и она рассыплется на миллионы осколков. Едва заметно шевеля губами, она подходит к Томасу, чтобы поцеловать его в щеку. Обняв Джорджа, она долго смотрела ему в глаза; сердце разрывалось, и она ничего не могла с этим поделать. Поезд тронулся.