Цветок Анемона

Сияние

Тем, кто все это время удерживал сознание девушки, была именно Анора. За тонкой стенкой, в более просторном деннике, расположилась старая кобыла. Генри очень дорожил своей старой подругой, и она была единственной, кому мужчина мог доверить хрупкую Энн, тихо стоящую за ним, пока он открывал дверь, позволяя Аноре выйти в коридор.

Девушка завороженно смотрела, как за дверью показалась статная кобыла вороного цвета, будто сама тьма решила отступить, предоставив ей свой оттенок. Благодаря утренним лучам, проникающим через окна, можно было насладиться ее великолепием: мудростью в глазах, уверенностью в движениях, силой в ногах и лёгкостью в самой себе. Она ступила на каменную плитку, и громкий цокот копыта подтвердил, что она реальна, а не искусно сделанный экспонат скульптора на постаменте.

— Это Анора, — представил ее мужчина, поглаживая гриву кобылы одной рукой и протягивая другую Энн.

Девушка переминилась с ноги на ногу, она смотрела в немигающие глаза напротив и медленно вдохнула воздух. Энн сама не могла понять, чем её пугают чудесные творения природы. Она колебалась, но всё же сделала маленький шаг навстречу мужчине и протянула трясущуюся руку к Генри, а затем выдохнула. Всего несколько шагов — и она стоит совсем рядом с Анорой, которая, в отличие от Ласточки, не делает никаких движений, терпеливо ожидая, когда девушка решится сделать последний шаг.

Ещё один вдох, один шаг и выдох. Энн стояла практически вплотную к кобыле, и по телу пробежали мурашки, когда она почувствовала подрагивающие мышцы Аноры. Мужчина стоял позади, Энн это точно знала — она крепко сжимала его руку, а он и не думал отпускать. Он лишь сделал шаг назад, позволяя девушке и Аноре привыкнуть друг к другу. Мужчина увидел по глазам старой подруги, что новая знакомая ей понравилась, и она, чувствуя неуверенность девушки, старалась сделать всё, чтобы не напугать её. Генри то знал, как Ласточка уступает своей матери в шалостях. Ничего, сейчас Энн привыкнет к ней, и тогда узнает, насколько именно эта кобыла любит шутить.

Энн провела рукой по шерстке кобылы и осталась на месте. Она не отдернула руку, но и мужчину не отпустила. Адреналин бил по ушам, напоминая о детском страхе, когда, будучи маленькой девочкой, она забралась к стойлу молодого скакуна. Тот еще не умел вести себя рядом со взрослыми, не говоря уже о детях, и, увидев маленькую девочку, решил устроить небольшое представление, скача вокруг неё и цокая копытами прямо рядом с ней, нагоняя больше ужаса, чем восторга. Она не помнила, кто её плачущую навзрыд успел забрать, но больше к конюшне девочка не подходила, всё ещё помня вселяющий ужас страха.

Девушка и опомниться не успела, как мужчина бережно поднял её и усадил на кобылу, всё ещё стоя рядом и держа Энн за ногу. Когда она поняла, что мужчина не собирается взбираться следом, её дыхание панически участилось. Однако Генри, даже видя все метания девушки, не сделал ничего, чтобы помочь ей спуститься на землю, а лишь едва ощутимо сжал рукой её ногу, смотря на Энн с беспокойством.

— Начнём с малого, — тихо проговорил он, объясняя девушке свои действия. — Пока ты её боишься, ты не сможешь спокойно её вести. Вы должны доверять друг другу, стать одним целым, и тогда она тебя послушается и пойдёт за тобой куда угодно.

Генри медленно расслабил руку и отступил назад. Глаза Энн округлились, сердце бешено колотилось в ушах, но Анора не шевельнулась, даже ухом не повела. Девушка, глядя на её макушку, шумно выдохнула, успокаиваясь так, как её учили в детстве, когда она видела лошадей. Со временем страх немного улетучился, но не полностью, он оставался с ней, словно крадучись поблизости. Анора, почувствовав перемену в теле девушки, сделала шаг вперед, подсознательно прислушиваясь к своей новой знакомой.

— Энн, — Генри протянул руку и взял девушку за руку, медленно поглаживая её пальцем и тепло улыбаясь. — Помнишь, я говорил, что пока я рядом, ты в безопасности?

Девушка перевела взгляд с макушки лошади на Генри, встречаясь с его янтарными глазами, и смотрела на него с укором, словно он только что предал доверие ребенка, когда вместо мороженого подсунул невкусный салат. Это сравнение пришло в голову Генри, когда он столкнулся с взглядом Энн. Она медленно кивнула. Он широко улыбнулся, как только мог, искренне, ей.

— Никогда не забывай, — сказал он и, развернувшись, зашагал к выходу, всё дальше отдаляясь от застывшей Энн.

«Нет, он не может так уйти», — тихо прошептал один голос. «Как не может? Он же уходит», — шикнул на него второй, разочарованно махнув головой. Глаз девушки дернулся, а за ним дернулась и сама Энн, когда Анора, проследив взглядом за Генри, медленно зашагала за ним, словно забыв про сидящую на её спине Энн.

Солнце беспощадно слепило в глаза, утренняя свежесть понемногу спадала, уступая место жаре. Пчёлы активно работали где-то рядом, становясь с каждым шагом Аноры всё ближе. Энн не могла вымолвить ни слова, скорее опасаясь напомнить о себе, чем потеряв дар речи; во всяком случае, девушка сама себя так успокаивала. Но скидывать её пока не собирались — забыв или нет, это не важно; важны только размеренные шаги кобылы и уверенные движения Генри, который даже не обернулся, вероятно, полностью доверяя Аноре. Ещё одна надежда в копилке Энн.

Они вышли на большую поляну за конюшней, и казалось, что её сделали специально для скачек верхом. У Энн сжалось сердце: если Генри и доверял Аноре, то пусть хоть немного засомневается в стойкости Энн. К прыжкам она ещё не готова. Сцепив подрагивающие руки в замок, девушка решилась посмотреть по сторонам, ища, откуда исходят голоса пчёл.

Цветущие деревья. Вокруг поляны стояли деревья, нарядившиеся в красивые ярко-розовые цветочные наряды. Энн на секунду забыла о своей маленькой беде и с восторгом прошлась глазами по рядам деревьев, таких она не видела в городе. Девушка и не заметила, как кобыла ускорила шаг, радостно позволяя себе насладиться встречей с Генри, прогулкой на свежем воздухе и новой встречей. Она уже давно не чувствовала себя так хорошо.