Цветок Анемона

Прошлое

Энн хотела приступить к делу уже на следующий день. От охватившего её волнения девушка легла спать поздно ночью, готовя план дальнейшей работы над книгой. Только черкнув в черновик всё, что помнила, и все свои сумбурные мысли, она наконец смогла расслабиться и погрузиться в сон. За окном медленно восходило солнце.

Во время завтрака Энн то и дело ловила себя на мысли, что волнуется — не передумал ли Томас и не откажется ли он сегодня? Но на все её домыслы он молчал, и тогда в голове возникла мысль: «А не забыл ли он?» Ему было около ста, так что и этот вариант нельзя было исключать.

Томас не смог не заметить волнения юной девушки, которая то и дело бросала на него взволнованные взгляды. Мысли её буквально кричали, метаясь в маленькой головушке, что немного веселило пожилого мужчину. Генри молча наблюдал за двумя самыми близкими ему людьми, и вся атмосфера казалась ему настолько уютной и домашней, что временами у него перехватывало дыхание. Девушка, сама того не подозревая, стала неотъемлемой частью их крохотной семьи.

После завтрака Энн потянулась в сторону Томаса, но, заметив взгляд янтарных глаз, осеклась. Она так увлеклась мыслями о книге, что совсем забыла о Генри, который смирно ждал, когда она обратит на него внимание. Но когда мужчина отвел взгляд и, посмотрев на деда, что-то сказал ему, девушка помотала головой, снимая наваждение — показалось.

— Энн, дорогая, — пожилой мужчина виновато улыбнулся, и девушка замерла. «Он точно передумал», — пронеслась в её голове мысль. — Давай приступим после обеда, понимаешь, по жизни я сова и плохо соображаю по утрам. — Он кивнул внуку и вышел из столовой.

Возможно, пожилой мужчина видел больше, чем следовало, или же всё сложилось именно так, как и должно было. В любом случае, у Энн теперь освободилось утро, и Генри предложил ей продолжить тренировки.

Увидев, что пара направляется в её сторону, Анора весело заржала, выпуская всю свою радость на волю. Кобыла ждала их уже очень давно, а маленький бесёнок всё утро крутился под ногами, словно пытаясь предугадать, насколько хватит её терпения. Однако, как только Анора попыталась приблизиться к нему носом, котёнок убежал, шипя. Она, фыркнув, подняла голову и тогда заметила друзей.

— Сегодня сама взберёшься на её спину, — сказал Генри, придерживая Анору за поводья. — Я подстрахую.

Энн посмотрела на Генри с недоверием. В какой-то момент в её голове в панике заметались мысли, пытаясь вспомнить момент, когда она вообще согласилась учиться ездить. Однако, встретившись глазами с Анорой, девушка почему-то успокоилась.

Она коротко кивнула, задержала дыхание и сделала шаг навстречу кобыле. Анора подняла высоко голову и замерла в ожидании. Энн медленно подошла, провела рукой по гриве кобылы и посмотрела на Генри, который спокойно ждал, когда девушка сделает последний шаг и подойдёт к стремени. Крепко ухватившись за седло, Энн попыталась поставить ногу в стремя, но у неё это получилось не сразу: расстояние казалось слишком большим. На третьей попытке, пошатнувшись, она чуть не упала, но мужчина вовремя её подхватил.

— Спокойно, — прошептал Генри у самого её уха. — Не спеши. Сначала поставь ногу, а потом резким движением, выпрямляя левую ногу, отталкивайся правой и помогай руками подбросить своё тело вверх, одновременно перекидывая правую ногу через её спину. — Заметив дрожь в теле Энн, он невесомо приобнял её за талию, неосознанно выбивая дыхание девушки, — не бойся, ты в безопасности.

Энн неоднократно наблюдала, как другие взбираются на коня. Генри тоже пару раз демонстрировал технику, но на практике это казалось значительно сложнее. Отступать в самом начале было ужасно стыдно, прежде всего перед самой собой.

Девушка крепче схватилась двумя руками за переднюю луку седла и замерла, закрыв глаза, прислушиваясь к стуку сердца и дыханию Аноры. Ощущая пальцами седло и чувствуя всеми клеточками тела присутствие Генри, она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Открыв глаза, Энн подняла ногу и твёрдо поставила её на стремя; всё остальное вышло само собой. Мужчине не пришлось ей помогать; она сама взобралась на спину Аноры и на секунду оцепенела, осмысливая, что у неё всё получилось. А затем её накрыла настоящая эйфория. Широко улыбнувшись, она посмотрела на мужчину, и ей до коликов в груди нравилось то, что он в этот момент полностью разделял её чувства. Маленький рывок в начале был для них не меньшей победой, чем выигрыш спортсмена в скачках.

— Умница, — похвалил её Генри, и Энн могла поставить всё на свете на то, что в этот момент она увидела безграничную радость мужчины. Девушка впервые в жизни увидела, что такое «сияние» в глазах, не догадываясь, что её глаза светились не меньше, чем мужские. — Теперь держи поводья и веди её. Ты.

Энн, поверив в свои силы, воодушевленно закивала и потянула поводья на себя. С каждым шагом Аноры в груди девушки поднимался восторг от всего происходящего. Всего месяц назад, казалось, она не подошла бы и близко к коню, а теперь сама ведет кобылу. Здесь Анора также сыграла немаловажную роль, терпеливо прислушиваясь к Энн.

Они направились к дому только к обеду, тихо беседуя о маленьких достижениях. Пара проводила Анору в конюшню, а затем медленно направилась домой. Энн поднялась к себе, приняла душ и тщательно высушила волосы, все еще помня ту неловкость, которая витала в воздухе днем ранее. Она оделась и спустилась к обеду, поздоровавшись с улыбчивой Мэри по пути.

Во время обеда все привычно молчали, соблюдая правила этикета.

— Как прошла первая тренировка? — с любопытством спросил Томас после еды.

— Замечательно! — широко улыбнувшись, засияла Энн.

Томас был не только хорошим рассказчиком, но и внимательным слушателем. Выслушивая эмоциональный пересказ воодушевленной девушки, пожилой мужчина то и дело смотрел на своего внука, благодаря которому Энн наконец-то перестала сдерживать свои чувства. От девушки исходили лишь положительные эмоции: волнение, восторг и веселье. Не было прежнего страха, переживаний и отчуждения. Генри уловил взгляд дедушки, но никак не отреагировал. У него, после возвращения, возник свой план касаемо девушки, и он не намеревался отказываться от своего обещания самому себе. Единственное, что он себе позволил...