Цветок Анемона

Луна

Всю ночь лил сильный дождь. Энн знала это точно, ведь несколько раз просыпалась, хоть и была очень уставшей. Однако утром грозные тучи развеялись, и выглянуло яркое солнце. Птицы, как обычно, громко щебетали, рассказывая друг другу, насколько сильным был ветер, унесший несколько гнёзд. За окном кипела жизнь, а в доме витало странное чувство ожидаемой разлуки.

Все утро после завтрака Энн провела у себя в комнате, складывая вещи в чемоданы. Грустно взглянув на пустые полки, девушка прошлась по комнате, запоминая обстановку и прощаясь с ней. Отпуск заканчивался через два дня, и уже завтра её ожидала дальняя дорога до аэропорта, так как билеты на самолёт были куплены на поздний вечер.

Энн взяла в руки книгу, которая все это время лежала у неё на тумбочке, ожидая, когда же эта девушка прочтёт её, но её ожидания были тщетны. Девушка с тяжестью на сердце решила отнести книгу обратно в библиотеку. Убрав волшебный шар в сумку, она вышла из комнаты, оставляя её пустой до прихода будущих гостей.

Дом был подозрительно тихим. Молодежь разошлась по домам в преддверии праздника, а тем, кто остался, чтобы не скучать, хозяин дома организовал посиделки. Все ожидаемо собрались в столовой и на улице, благо погода уже позволяла: там поставили стол и вынесли скамьи. Поэтому дом казался пустым. Энн всё ещё не понимала, почему все жители так взбудоражены этим днём; никто не объяснял ей причин, и из-за этого ночь окутана ореолом таинственности. Преодолевая любопытство, девушка не задавала вопросов, ведь ей предстояло самой всё увидеть. Она проведёт последнюю ночь в городке с Генри.

Ближе к вечеру Мэри заглянула в комнату девушки, держa в руках белое платье.

— Томас попросил подготовить вас к празднику, — взволнованно сказала женщина, протягивая платье Энн. — Виктор готовит карету.

— Карету? — удивилась девушка. — Разве мы не поедем верхом?

— Как вы собираетесь поехать в платье? — улыбнулась Мэри. — И ещё, там сегодня некуда будет привязать коня. Кучер отвезёт вас и привезёт обратно.

Энн взяла в руки платье и развернула его, приподнеся к себе. Это было простое, но элегантное шифоновое платье с кружевным верхом и завышенной талией на шнуровке. Было видно, что оно старое, но время ничуть не коснулось его белизны и красоты.

— Совсем как платье невесты, — восхитилась Энн великолепием наряда.

— Всё верно, — сказала Мэри, подойдя и дотронувшись до подола платья. — Его надевала мама Генри на бракосочетание.

— Что? — охнула девушка, возвращая наряд обратно женщине. — Я не могу его принять.

— Мама Генри сама посоветовала отдать его вам, — сказала Мэри, подняв руки в знак отказа. — Сегодня Томас говорил с ней по телефону и спрашивал, не осталось ли у нее чего-то подходящего.

— Но... — Энн смутилась и не нашла, что сказать.

— Никаких «но», — сказала Мэри, положив платье на кровать и поведя замешкавшуюся девушку к туалетному столику. — Осталось совсем мало времени, а мы ещё даже не готовы.

Энн сидела тихо и лишь наблюдала, как проворная женщина колдовала сначала над её лицом, а потом над причёской, сделав пышную косу.

— А все придут в свадебных платьях? — не выдержала она.

— Садебные или нет, не знаю, но все будут в белом, это да, — ответила Мэри, заканчивая с прической.

— Почему?

— Традиции, — пожала плечами женщина. — Этот праздник у нас отмечают с давних времен, еще во времена наших предков эту ночь считали священной.

— А поч... — девушка не успела спросить, когда в дверь постучали и сказали, что к поездке все готово.

Мэри встрепенулась и начала помогать Энн надеть платье. Увидев девушку в белом, у женщины навернулись слезы.

— Моя мама точно так же готовила меня к этой ночи. Как вспомню, слезы наворачиваются. Тогда я познакомилась со своим мужем, — вытирая скатившуюся слезу платком, проговорила женщина. — Будто дочку сейчас готовлю.

Энн не нашла, что сказать, и просто обняла добрую женщину.

От каблуков девушка решила отказаться. Платье было ей в рост, что позволило ей надеть удобную обувь.

Генри ждал Энн у кареты в белой льняной рубашке, а вот брюки он предпочёл светло-серые, отойдя от традиционного белого. Обернувшись на появившуюся девушку, он обомлел и замер. Возможно, дело было в платье, в образе девушки или в самой Энн — она не знала, но от его взгляда на неё её сердце пропустило удар.

Подав руку, мужчина помог девушке сесть в карету, потом махнул провожающему деду и, сев, закрыл дверь. Повисла тишина. На улице смеркалось, медленно появлялись первые звезды, а в воздухе витало предвкушение предстоящего вечера.

— Ты превосходно выглядишь, — вдруг тихо сказал мужчина, глядя в глаза. Прав был дед, когда говорил, что такую красоту одну там оставлять нельзя, украдут.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась девушка.

Вспоминая время, проведённое в поездке верхом, девушка думала о том, сколько времени потребуется на этот раз в карете. За окном резко стало темно, и ничего не было видно; звёзд стало втрое больше, карета тихо раскачивалась, и девушку клонило ко сну.

— А что это за праздник? — спросила она, решив занять время разговором.

— Помнишь, ты говорила про графа Дракулу? — широко улыбнулся Генри, заметив округлившиеся глаза Энн, которую осенила догадка. — А как ты смотришь на волков?

— Волков? — тихо переспросила девушка.

— Да, — кивнул мужчина, — на самом деле это легенда происхождения городка. Старшее поколение любит пересказывать историю о том, как кочевые полуволки-полулюди перебрались в эти края, отгораживаясь от людских поселений, а высокие горы стали хранителями их тайны. Их вожак был лучшим предводителем, но без пары, что было смертельно опасно. Полуволки считались долгожителями, но без пары они умирали к тридцати пяти годам.

— Умирали?

— Да, — мрачно подтвердил он, — тут есть старый склеп. Смотритель обязан каждые несколько лет обновлять записи, чтобы они не стерлись. Туда уже никого не впускают, но те, кто видел, утверждают, что у некоторых год жизни не превышает тридцати пяти, подтверждая правдивость легенды.