Цветок для боевого заклинателя

Глава третья

Приготовление к балу начались за неделю до назначенного срока. Дом лорда-герольдере Алена Приесте, расположенный на тихой, респектабельной улице столицы, наполнился суетой, какая бывает здесь перед любым праздником. Я уже полгода живу с этой семьей, и немного выучила их нравы, правила жизни, взгляды.

До моего дня рождения, когда мне исполнится девятнадцать лет, осталось десять дней. И что будет со мной дальше, меня немного пугало. Домик в Алавире, моя предприимчивая тетушка Шарлотта сдала на эти полгода до совершеннолетия молодым художникам из столичной Академии магии и искусств, проходивших практику в нашем городке. Но предупредила о сроках, когда они должны будут съехать. В определенном смысле, это и мне сигнал, что к назначенному числу желательно съехать и мне из просторного особняка семьи Приесте.

Нет-нет, меня никто не обижает, ни словом, ни делом. Но… Но невидимая нить превосходства и высокомерия ежеминутно напоминает, кто они, а кто я. Когда герольдере Ален устраивает в доме бал, тетушка обязательно знакомит меня с гостями, и всегда с лицом жалостливой скорби, мол поглядите, какая у нас семья, приютила бедную-бедную родственницу, с которой случилось такое ужасное, ах… И далее следует рассказа о том, как нас с мамой выгнали из родового дома Тавери, какие угодья у нас были при жизни отца, и что нам досталось после его смерти. Ну, и обязательный финал истории о смерти моей мамы и притязаниях дядюшки на дом в Алавире. В свете этого рассказа ореол тетушки разрастался до размеров целого мира. Ей сочувствовали, переживали, восхваляли… В общем, лучше бы я сидела у себя в комнате.

Валери, кстати, не нравилась манера матери устраивать из моей жизни спектакль. Она ей говорила, они даже как-то поругались, и в глазах прислуги во всем была виновата я. Одним словом, что такое сиротство, я неплохо усвоила за эти полгода.

Когда мы с кузиной и донной Гелией вернулись в столицу после недельного отдыха в Алавире, Валери тут же рассказала матери о приглашении, которое она получила от герцогини Обри для меня. Семья Приесте не имела такие связи при дворе наместника, и тетушка назидательно прочитала мне лекцию о том, что я должна быть благодарна за такой подарок судьбы. Я кротко согласилась с ней, мысленно вспомнив мэтра Падерика и его мантры. Хороший способ пропустить мимо ушей тетушкины нравоучения… А еще, в таких случаях, я сразу вспоминала лицо дядюшки Габора, когда он вышагивал по моему домику и прикидывал в уме, сколько он выручит за его продажу. Из двух бед я с радостью выберу тетушкину мораль, чем дядюшкину «доброту и заботу».

Я не страдала по поводу нарядов и украшений. У меня их просто не было. Платье на бал мне подарила Валери. Новое, красивое, из тарзарского легкого шелка, которое испортила белошвейка, вырезав чересчур глубокий вырез, который резко забраковала тетушка.

Проблема решалась быстро и красиво, что и сделала приставленная ко мне горничная Магги, выросшая в семье кожевенного мастера. Магги из тех, кого называют мастером на все руки, и я убедилась в этом сама. Валери приволокла целый ворох отрезков дорогих тканей, и больших и маленьких, и мы с горничной подобрали кусок парчи, который подошел по цвету и фактуре. Аккуратная фигурная кокетка украсила платье и скрыла глубокий вырез. Вот так незатейливо решилась моя проблема.

Сегодня с утра было солнечно, и, когда к Валери пришли подруги, мы все вместе ушли в сад. Тетушка поглядывала на нас издалека, собирая со служанкой семена, проросшие из весеннего башмачка – иноземного цветка, купленного недешево, за три золотых.

- Он слишком упрям, - поджала губки Рози, наша с кузиной однокашница из школы-пансиона мэтра Падерика. – Его взгляд сверлит меня точно он надзиратель. Нет, я сказала папочке, что этот господин мне не нравится. Еще он старый.

Мы незаметно переглянулись. Ее ухажер, Томис, сын богатого банкира, уже два года вьется вокруг девушки, добиваясь внимания. По всем канонам – неплохая партия, но Рози… Рози ковыряется.

- Какой же старый?! Побойся всех небесных! Тридцать два года, - возмутилась самая старшая среди нас, толстушка Тиззи. Девушке в этом году исполнилось двадцать, и ее родители уже хмурили лица, поглядывая, как их дочь объедается пирожным и конфекти из Роллегора – небольшого городка, справедливо считающегося столицей сладких желаний. Именно оттуда по всему королевству развозятся караваны упаковок дорогих сладостей.

- Тридцать два, - задумчиво нахмурилась Валери. – Он не стар, Рози, и его отец обязательно его женит. На тебе ли, на ком-то другом. Смотри, не упусти. Томис хорошая партия.

Рози фыркнула… Но задумалась. А кузина вдруг рассмеялась и быстро сорвала свисающую ветку ярко-красной арельской мелкой жимолости, расцветающей под южным солнцем Вервеи пышными гроздьями кувшинок. Сплела корону и водрузила ее на голову подруги.

- Рози, не забывай, что твое имя в числе претенденток на цветочную корону на балу наместника, - она подмигнула ей и все весело ахнули. Красавица. Мелкие кувшинки, свисающие гроздьями, точно дорогое украшение преобразили милое лицо.

- Кстати, Ирис, ты тоже не забывай. Тебя обязаны внести в список претенденток. Эх, как жалко, что мое имя ну ничего не имеет общего с цветком. Тиззи! - Прошипела леди-толстушка сердито. – Тизиверра. Додумались мамочка с папочкой назвать этим тяжелым именем.

Мы смешливо переглянулись. Тизиверра – героиня опуса о древней деве воительнице. На любых картинках дева изображалась крупной, статной, с перевязью для меча, и в доспехах. Наверное, есть какая-то привязка судьбы и имени. Ну, или это фантазии, и надо просто меньше есть конфекти.