Цветок для зверя

Глава 5.

В спальню ворвались сразу все. Кот, Маня и молоко с печеньками. Молоко с печеньками потому, что поднос был отдельно от Мани и поэтому создалось впечатление, что они «влетели» в спальню все вместе, но каждый самостоятельно.

Маня сразу сообразила в чём дело, а вот Шурик, уселся и спокойно, таким рассудительным тоном говорит:

— Ну и чего ты орёшь?

И в этот момент Маня ка-ак даст коту прямо ушкам. А мне даже дурно стало. Котика жалко.

— А куда его? — обиженно спросил Шурик, — здесь только одна нормальная спальня.

— Как это только одна? — недоумённо спросила я

И мы пошли смотреть. Действительно, остальные комнаты, хоть теперь и были чистые, но они все были гораздо меньше по размеру, а ещё кровать в «моей» спальне была самой большой.

Но это же не повод класть Павлика мне на кровать.

— Давай, переноси, — скомандовала я Шурику

Кот, совершенно с независимым видом встал на задние лапы и посмотрел на Павлика.

Маня, увидев мой удивлённый взгляд на цирковые манипуляции Шурика, пояснила: — Видеть надо.

Вскоре Павлик «воспарил», а поскольку на нём был только халат, то мы с Маней одновременно вскрикнули и отвернулись. Халат, видимо, не был завязан, и когда тело Павлика поднялось в воздух, то полы халаты разошлись и повисли по сторонам, обнажив всё, что было под халатом, когда тело находилось на кровати.

— Шурик, — снова вскричала я, — ты что не мог его в штаны одеть? Между прочим, мы здесь незамужние девушки, а ты нас в краску вгоняешь.

Маня потянулась снова отвесить коту подзатыльник, но кот, наученный «горьким опытом», резко ускорился, а вместе с ним ускорился и летящий Павлик. Ну и, конечно, не вписался в поворот. Когда он ударился головой о косяк двери, я думала, что это всё, звук был такой, как будто бы раскололи тыкву или арбуз.

Я снова вскричала:

— Шурик, ты что делаешь?! Ты же убьёшь его!

Шурик, видимо, плохо реагировал на громкие звуки, потому что даже в образе кота взял и застыл в ступоре, а несчастный Павлик, как и недавно в бассейне, рухнул вниз. Прямо голым «тылом» на пол.

У меня уже не осталось эмоций, чтобы их выражать.

Я посмотрела на Маню и спросила:

— Поможешь?

Кукольное личико Мани исказилось от ужаса, но она всё-таки проговорила, кивнув в сторону Шурика:

— Помогу, но …

—…согласна, — ответила я Мане на невысказанный вопрос, — надо избавляться.

Кот ходил возле головы Павлика, который, наверное, проснувшись будет либо мучиться от головной боли, либо будет дурачком.

Маня откуда-то притащила мужскую одежду, причём домашнюю и похожую на одежду из моего мира, а именно на то, что когда-то носил мой отец, когда возвращался с завода, и переодевался.

Треники с растянутыми коленками, но новые. Новую одежду легко узнать по плотности ткани на ощупь и по запаху. Так вот эти треники, несмотря на колени были новые. Вместе с трениками появилась майка-алкоголичка. Я подумала, что это уже «высокая мода» а-ля «Павлик». Но когда появились ещё и семейные трусы, то я поняла, что дело нечисто. Если честно, я таких никогда не видела, и с подозрением спросила у Мани:

— Это чьё?

— Никодимова Василия Ивановича, — честно ответила Маня, — воссоздано

— А кто это? — спросила я, покопавшись в памяти и поняв, что никакого Никодимова не знаю.

— Хозяин мой…первый, — с тоской в голосе произнесла Маня.

— А что с ним? — спросила я, а потом пожалела, а вдруг он умер, и бедной Мане придётся это вспоминать, и она расстроится.

— Женился, — ответила Маня

Я поперхнулась. Но на всякий случай уточнила:

— А что у тебя с женой какой-то конфликт вышел?

Маня грустно кивнула и даже забыла отвернуться, когда я принялась семейные трусы на Павлика натягивать.

Я подумала, ничего себе «высокие отношения», жёны с домовыми не уживаются.

Видимо мысли отразились у меня на лице, потому как Маня пояснила:

— Тёмная она была, а нам тяжело с ними, силы истощаются.

— Погоди, а этот же твой Василий Иванович живёт в моём мире?

— Да, в твоём, — ответила домовушка, — только он не живёт, а помер.

— В смысле? — не поняла я, — так он же женился.

Маня посмотрела на меня и вздохнула:

— Да, хозяйка, сначала женился, а потом и помер.

Я кивнула на одежду:

— А это ты откуда таскаешь?

— Из шкафа, но я не таскаю, я восстанавливаю по образцу.

— А разве в моём мире есть тёмные? — спросила я, так за разговором было легче не обращать внимания на то, что, по сути, одеваешь чужого голого мужика.

— Тёмные есть везде, — сказала Маня, и я сразу вспомнила, что у нас в подъезде, помимо Павлика жила некая Нина Афанасьевна. Красивая, ухоженная, и вроде бы никому ничего плохого не делала, а вот только когда она уезжала, во всём доме будто бы становилось легче дышать. И замужем было раза три и каждый раз одно и то же, мужа увозили либо с сердечным приступом, либо ещё чего похуже. Так три, а то и четыре раза вдова. Не дай бог ребёнка похвалит, всё, как подменяют, родителей не слушается, двойки начинает носить, хорошо, если не заболеет.

— А я вот не знала, что у нас в мире есть домовые, — решила я немного повернуть тему разговора

— Мало нас осталось, магии у вас мало, — сказала Маня, всё так же как-то грустно

— А ты как к нам попала? — спросила я уже подозревала, что знаю каким будет ответ

— Платили хорошо, вот и подалась на заработки, — ответила мне меркантильная Маня.

Павлик уже был не только в семейниках, но и в штанах, и можно было сказать Мане, что можно оборачиваться. А я ещё собиралась спросить про то, как они переходят из мира в мир.

И вдруг прозвучал голос кота Шурика, который так и сидел у головы Павлика, мне даже в какой-то момент показалось, что он там уснул:

— Я проверил, никаких сильных повреждений у Павлика нет.

У меня лопнуло терпение. Как говорится «не делай добра».

— Шурик, я …