Цветок и конфета

Заметки на желтых стикерах

.

Квартира №10 пахла корицей, яблоками и чем-то безоговорочно счастливым. Катерина, танцуя под тихое жужжание радио на кухне, вынимала из духовки противень. Не пирог, даже не пирожки — это были «корзиночки». Крошечные, с волнистыми бортиками, каждая — для одной осмысленной порции радости. В одной уже золотилось лимонное курд, в другую она аккуратно выкладывала взбитые сливки, украшая их микроскопической веточкой мяты.

Она пекла не для заказа, не для пекарни. Она пекла, чтобы упорядочить мысли, которые кружились, как осенние листья за окном. И чтобы загладить вину. Небольшую, но назойливую, как камешек в ботинке.

Взгляд ее упал на подоконник. Рядом с ее кактусом в форме звезды теперь стоял глиняный горшок с пушистой геранью алого цвета. Растение выглядело слегка обиженно.

«Не моя вина, что у него балкон на северной стороне, а заморозки пришли рано», — мысленно оправдалась Катя, но щеки ее покраснели от воспоминания.

Все началось три дня назад. Ранним утром, выглянув за окно и увидев иней, серебром покрывший крыши, она с ужасом заметила на балконе соседа напротив все ту же герань. И горшок с каким-то колючим чудовищем. И нежную фиалку. Все они буквально кричали о своей обреченности. Соседа — высокого, немного неуклюжего мужчину в очках, которого она иногда встречала в лифте с пакетом из книжного, — видно не было.

Катя действовала на автопилате, как при спасении подгорающего безе. Быстро набросала на желтом стикере:

«Вашей герани страшно замерзнуть! Приглашаю её погостить у меня на кухне до утра. Ваша соседка из №10».

Приклеила записку к его двери, схватила растения (оказалось, их пять!) и переместила к себе, устроив на солнечном подоконнике. На следующий день она вернула их, добавив новый стикер:

«Они в полном порядке. Фиалка просто прелесть».

Ответ пришел к вечеру. На её двери висел чистый, чуть помятый листок из блокнота в клеточку, с аккуратным, почти печатным почерком: «Большое спасибо за оперативное спасение. Алексей из №12. Простите за беспокойство».

Ни смайлика, ни намека на эмоцию. Сухо и вежливо.

Это «беспокойство» её и задело. Она же не из вежливости это сделала! Она искренне переживала за эти зелёные жизни. И тогда Катя решила действовать на понятном ей языке — языке еды. Если слова соседа были как осенний воздух — прохладные и прозрачные, то её ответ должен был быть тёплым и душистым.

Корзиночки остыли. Она выбрала две самые красивые: одну с лимонным кремом и мятой, вторую — со взбитыми сливками и тёртым шоколадом. Аккуратно упаковала в пергамент, перевязала бечёвкой. К пакетику прикрепила новый стикер. На этот раз она думала дольше, кончик языка выглядывал из уголка губ.

**«Алексей из №12, это плата за беспокойство. Домашнее, своё. Надеюсь, фиалка не против. Катя из №10».**

Подойдя к его двери, она замерла на секунду. Из-за двери доносилась тихая, спокойная музыка — что-то классическое, скрипичное. Она представила, как он там, в своей тишине, возможно, читает или поливает те самые спасённые растения. Ей вдруг стало неловко от своей назойливой сладкой атаки. Но деваться было поздно. Катя быстро прилепила пакет с десертом к двери, постучала и, как школьница, бросилась наутек в свою квартиру, притворив дверь, но оставив крошечную щель для наблюдения.

Через минуту дверь №12 открылась. Алексей стоял в мягном свитере цвета хаки, в очках, слегка съехавших на переносицу. Он выглядел удивлённым. Взгляд скользнул по пустому коридору, затем опустился на пакет. Он поднял его, прочёл записку. И тогда случилось то, чего Катя не ожидала.

Он не нахмурился. Не сдержанно кивнул. Уголки его губ дрогнули, а потом растянулись в **улыбке**. Не широкой, а смущённой, удивлённой, но невероятно тёплой. Она преобразила всё его серьёзное лицо, сделала его моложе и мягче. Он покачал головой, будто говоря сам с собой, и, аккуратно придерживая пакет, скрылся в квартире.

Катя прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Сердце странно и глупо забилось где-то в горле. Она не спасла пирог, не угодила клиенту, не получила заказ. Она просто подарила соседу две крошечных корзиночки. А он в ответ подарил ей эту улыбку. Она почувствовала, как по её щекам разливается такое же теплое, дурацкое чувство, как запах только что испечённого бисквита.

«Ну вот, — прошептала она пустой квартире, пахнущей корицей. — Началось».

А на кухне в квартире №12 Алексей, отломив кусочек хрустящего теста с нежнейшим лимонным кремом, смотрел на свою спасённую герань и думал, что желтые стикеры, оказывается, пахнут гораздо интереснее, чем он мог предположить.