Цветок и конфета

Глава 23. Корректировка курса

Их жизнь, казалось, нашла свой устойчивый ритм. Свадьба была распланирована с военной точностью, кольца лежали в шкатулке, бабушкино платье бережно висело в чехле. Но Вселенная, как любил говорить Лёша, любит вносить в любые расчёты неучтённые переменные.

Переменной оказалось здоровье Кати. Сначала — лёгкая, но постоянная усталость, которую она списывала на подготовку к свадьбе и аврал в пекарне. Потом — необъяснимые перепады настроения, когда она могла расплакаться из-за подгоревших пирожков или взорваться из-за немытой чашки. И, наконец, главный тревожный звоночек — нерегулярный цикл и непривычные, тянущие боли внизу живота.

Лёша заметил это раньше, чем она сама признала проблему. Он вёл за неё негласный дневник наблюдений, как за редким растением: отмечал её сонливость по вечерам, повышенную чувствительность к запахам, ту самую «взрывоопасность».
«Катя, тебе стоит сходить к гинекологу, — сказал он как-то вечером, когда она в очередной раз разрыдалась, не сумев раскатать тесто нужной толщины. — Это не просто усталость. Симптомы системные».

Она отмахнулась, но его спокойная, но настойчивая забота сделала своё дело. Анализы показали гормональный сбой. И виновником, с высокой долей вероятности, была та самая внутриматочная спираль, которая верно служила ей несколько лет. Организм, по словам врача, просто «устал» от инородного тела и дал сбой.

Решение было однозначным: спираль нужно удалять. И как можно скорее.

Вечер после визита к врачу они провели не за обсуждением меню для свадьбы, а за разговором, который вернул их на несколько лет назад, в ту самую первую ночь. Только теперь они были не робкими влюблёнными, а командой, столкнувшейся с новой задачей.

«Значит, метод барьерной контрацепции, — констатировал Лёша, глядя на распечатку рекомендаций врача. — Гормональные таблетки тебе противопоказаны, пока не восстановится цикл. ВМС — тоже нет. Варианты — презервативы или… воздержание на период восстановления».

Он сказал это без тени смущения, как о выборе типа грунта для посадки.
Катя сидела, сжимая в руках чашку с ромашковым чаем. Её одолевала странная смесь облегчения (проблема нашла название и решение) и грусти. Из-за этих дурацких гормонов пропало не только её настроение, но и… желание. То самое, естественное влечение к нему, которое всегда было такой тёплой, неотъемлемой частью их близости. Теперь она чаще хотела просто обняться и уснуть.
«Я… я не знаю, как долго это продлится, — тихо призналась она. — Врач сказала, что после удаления спирали всё может нормализоваться через месяц, а может и через полгода. И либидо… оно тоже может вернуться не сразу».

Лёша отложил бумаги, пересел рядом, взял её руку.
«Катя, наша интимная жизнь — это не константа. Это переменная, зависящая от множества факторов: здоровья, стресса, усталости. Сейчас у нас фактор — медицинский. Мы его лечим. Всё остальное — адаптируется».

«Но тебе же может быть… неприятно? — выдохнула она. — Что я не хочу. Что мне просто… не до того».
Он удивлённо поднял брови.
«Неприятно? Мне неприятно, когда у тебя что-то болит. Или когда ты грустишь без причины. А отсутствие секса в период лечения — это не «неприятно». Это — данность. Как дождь в день пикника. Мы не злимся на дождь. Мы переносим пикник или идём гулять под зонтом».

Он говорил так просто, так логично, что её страх начал таять.
«Значит… презервативы? — уточнила она. — На всё время, пока…»
«На всё необходимое время, — кивнул он. — Самый безопасный метод для тебя сейчас. И психологически, и физически. Никаких лишних гормонов, никакого вмешательства в твой и без того расшатанный баланс. Просто… механический барьер. И много терпения».

Он сказал это, и в его голосе не было разочарования. Была та же самая, знакомая ей по первому разу, ответственность. Забота, которая в очередной раз принимала форму не цветов, а практичного, продуманного решения.

«А если… если я долго не захочу? — прошептала она, озвучивая самый глубокий страх. — Вообще?»
Лёша посмотрел на неё долгим, серьёзным взглядом.
«Катя, я жених. Не гормональный детектор. Я люблю тебя не за конкретную химическую реакцию в твоём организме. Я люблю тебя целиком. С твоим характером, с твоими корзиночками, с твоей усталостью и с твоими… временными перепадами. Секс — это часть нашей близости. Важная, но не единственная. Если эта часть временно уходит на ремонт, у нас остаётся ещё миллион других способов быть вместе. Обниматься. Готовить. Молчать. Смотреть в окно. Просто… быть рядом. Разве этого мало? »

Её накрыла волна такой всепоглощающей нежности, что слёзы снова выступили на глазах. Но теперь это были слёзы облегчения.
«Просто будем использовать презервативы, — сказала она, вытирая щёку. — Как в первый раз. Только теперь мы знаем марку, которая тебе не жмёт».
Он фыркнул, и углы его губ дрогнули в улыбке.
«Это важный технологический параметр. Его тоже нужно учитывать. И если вдруг на меня будет давитьотсутвия твоего лебидо, мы будем обэтом думать об этом вместе и с врачем».

Операция по удалению спирали прошла быстро и без осложнений. Первые недели были тяжёлыми — организм перестраивался, настроение качалось, как на качелях. Лёша стал её тихим, ненавязчивым ангелом-хранителем. Он заранее покупал прокладки нужной марки, готовил грелку, когда болел живот, и безропотно принимал её слёзы или раздражение, зная, что это не к нему, а к бушующим внутри неё гормонам.

Их физическая близость действительно сошла на нет. Но, как ни парадоксально, эмоциональная стала только крепче. Они больше разговаривали. Чаще обнимались просто так, без намёка на продолжение. Лёша мог часами просто держать её на диване, пока она смотрела сериал, а он читал что-то своё. Эта вынужденная пауза открыла новый уровень нежности — ту, что не требует подтверждения в страсти, а существует сама по себе, как фон, как тёплое одеяло.

И как-то раз, через пару месяцев, когда цикл начал понемногу выравниваться, а грусть стала отступать, Катя, лёжа у него на плече, вдруг почувствовала знакомое, давно забытое теплое щемление где-то глубоко внутри. Не страсть, нет. Просто… лёгкое, робкое любопытство. Желание не страстного порыва, а именно его близости. В любом виде.