Цветок ириса

Глава четвертая

В зале было шумно. Веселились кардиналы, приехавшие из Курии и остановившиеся в городе по пути в Венецию. Громко смеялся герцог Сфорца, отчего окружающие поглядывали на него с опаской – репутация делала свое дело. Петруччи о чем-то тихо переругивался с Пацци, пока кардинал Орсини тщетно пытался их усмирить.

На него, притаившегося в тени колонны, никто не обращал внимания. Тень надежно скрывала его от посторонних глаз, так что он мог свободно видеть всех собравшихся. Ему нравилось наблюдать за людьми со стороны. Это давало возможность лучше узнать их настоящих, понять глубинную суть человека, его мысли, поведение и поступки.

Его часто называли проницательным и догадливым, а он всего лишь умел слушать и видеть больше того, что лежит на поверхности. В его работе это качество бывало жизненно необходимым.

- Держи, – прямо перед ним возник кубок с вином, и, подняв голову, он увидел улыбающегося Полициано. – Ты какой-то хмурый сегодня.

- Настроения нет, – пожал плечами он и сделал глоток, ощутив на языке виноградную сладость. Анджело понимающе кивнул.

- Согласен, эти приемы всегда одинаковы. Куча формальностей, лживое почтение и заговоры за глаза... Мне иногда кажется, что так будет и через год, и через два, и даже через тысячу лет.

- Опасные слова для философа, – он улыбнулся против воли. Анджело фыркнул.

- Завтра все здесь присутствующие спишут это на вино. Или ты не согласен?

- Не хочется в это верить. Какими бы ужасными не были некоторые люди, все мы сами отвечаем за свои поступки. Возможно, чтобы изменить будущее, мы должны измениться сами, здесь и сейчас.

- Каким образом? Ты же знаешь, почти каждый день приносит Флоренции только новые страдания, заговоры и войны.

- Возможно, стоит задуматься о том, что будет после войн? – тихо проговорил он. Полициано не ответил. – Если зло творится во имя чего-то хорошего, можно ли считать это злом? Одобрит Господь эти поступки или воздаст за них как за другие наши грехи?

- Слишком тяжелые разговоры для столь прекрасного ужина, – не без насмешки ответил Анджело. – Так ради чего ты на этом вечере? Остался бы где-нибудь в городе, наслаждался жизнью...

- И прослыть невеждой перед нашими гостями? Раз меня пригласили, приходится поддерживать репутацию.

Еще раз окинув зал долгим взглядом, он тяжело вздохнул, не понимая, для чего Лоренцо его позвал, обернулся, провожая Лукрецию Донати глазами, и вдруг замер.

На мгновение ему показалось, что вместе с ним замер и остановился весь мир.

Вошедшая в залу девушка была так изумительно красива, что перехватывало дыхание. Светлые волосы свободным водопадом спадали на плечи, укрытые легкой оранжевой парчой. Тонкие черты лица казались высеченными из камня, а фигура выглядела настолько хрупкой, что ее можно было принять за произведение искусства. Большие голубые глаза с любопытством и нежностью глядели по сторонам, как если бы она кого-то искала, как вдруг от стоявших в стороне мужчин отошел один, взял девушку под руку и с легкой улыбкой повел ее к гостям.

Полициано рядом с ним с шумом сглотнул.

- Вот это да...

- Кто это? – вопрос прозвучал тихо, скользнув по пересохшему горлу, и он кашлянул и поспешно отпил из кубка. Анджело последовал его примеру.

- Супруга Марко Веспуччи. Должно быть, прибыла только сегодня, никто не знал, что она появится.

- На мой взгляд, ее появление лишь освежило этот вечер, – хрипло ответил он, наблюдая, как супруги идут между гостями. – Мадонна Веспуччи... Хотя я бы дал ей другое имя.

- Какое же?

- Венера.

Анджело хмыкнул.

- Тебе виднее. Ты всегда видел этот мир под особым углом – особенно в том, что касается красоты.

- Красота в вере, мой друг. Понятия прекрасного и божественного для меня почти так же неразделимы, как любовь и страдания.

Будто услышав, о чем они говорят, "Венера" оглянулась, посмотрела на них своими светлыми глазами и улыбнулась.

______________________________________