Цветок ириса

Глава девятая

- А здесь в Средние века проходили собрания магистрата города. По образцу этого здания позднее строили Палаццо Веккьо, – Виттория указала на дальний конец улочки, где за домами высилась мощная башня. – В шестнадцатом веке здесь была резиденция полиции, тут также располагалась тюрьма и казармы, а казни преступников проходили во внутреннем дворике. Сейчас здесь музей скульптуры.

- Весело, – подытожил Артем, с любопытством разглядывая фасад здания, больше похожего на неприступную крепость.

Они гуляли уже пару часов. Успели пройти мимо собора святой Марии, где итальянка долго рассказывала о строительстве купола – а потом столько же слушала ответный рассказ Артема об Исаакиевском соборе, побывали у музея Данте Алигьери и свернули на соседнюю улицу, где как раз располагался дворец Барджелло.

Артем честно слушал, даже вопросы задавал, но никак не мог отделаться от мысли, что его будто проверяют. Словно Виттория хочет что-то узнать или доказать.

Впрочем, со стороны они выглядели самой обыкновенной парой: легкий смех, случайные прикосновения, смущенные взгляды. Он даже усмехнулся незаметно – почему-то до этой поездки от подобных проявлений симпатий и прочей сладости его чуть ли не тошнило.

С девушкой было легко. Она не смотрела на него, как на мешок с деньгами или русского террориста, была совершенно искренна и говорила то, что думала, не стесняясь этого. Такую открытость он уважал, более того – ей можно было восторгаться. И он нисколько не сомневался, что Виттория чувствует его восхищение, – ее выдавал румянец и притаившаяся в уголках губ улыбка.

Дойдя до конца улицы, они свернули направо и оказались у похожего на Барджелло здания. Верх звонницы терялся где-то в небесах, крепкие, будто выбитые из скалы стены теплого коричневого цвета складывались в ровный прямоугольник. Над входом сверкала сине-золотая фреска, а когда они подошли ближе, Артем разглядел на башне часы.

- Это Палаццо Веккьо, – чуть изменившимся голосом продолжила рассказ Виттория. Артем даже бросил на нее удивленный взгляд, но внешне девушка выглядела такой же спокойной, и причин ее внезапному волнению он не нашел. – Правительственное здание. Раньше тут собирались синьоры города, ими решались различные вопросы – торговые, военные, даже судебные. Поначалу синьоры выбирались путем голосования и занимали свой пост до самой смерти, затем должности стали частенько переходить по наследству.

- А сейчас?

- Сейчас это ратуша. Здесь очень красивые залы: апартаменты стихий, зал пятисот. Будет время, как-нибудь обязательно зайди.

Артем улыбнулся, мысленно поставив себе заметку.

Они пересекли площадь, и Виттория как раз предложила где-нибудь перекусить, оглянулась на мужчину и вдруг поняла, что тот стоит напротив колоннады. Сердце пропустило удар словно в предчувствии чего-то.

- Ты чего?

Артем посмотрел на нее странным полупустым взглядом, как если бы силился что-то вспомнить. Ей стало страшно.

- Нет, просто... Тут так пусто, – он махнул в сторону колонн, за которыми белели стены. – Тут никаких фресок не было?

Медленно переведя на него взгляд, Виттория с трудом сглотнула. Настороженность в зеленых глазах сменилась неверием и непониманием.

Не может такого быть... Таких совпадений просто не бывает.

- Виттория?..

- Были, – резко севшим голосом наконец ответила девушка. – Их рисовал Боттичелли по заказу Лоренцо Медичи.

- Погоди, ты серьезно? – так и вытаращился на нее Артем.

Виттория была бы рада ответить, что пошутила, но потрясение оказалось сильнее.

Нет, должно быть разумное объяснение! Обязано! Это же... сумасшествие какое-то!

- Так. Давай еще раз, что тут было? – попробовал зайти с другой стороны Мейсхер. Итальянка сдавленно кивнула.

- Портреты убийц брата Лоренцо, Джулиано. Боттичелли написал их после гибели Джулиано – Лоренцо хотел, чтобы народ Флоренции помнил, что справедливость в городе не просто слово. Но фреска, как ты видишь, не сохранилась.

- Джулиано это тот, кто якобы добился Симонетты? – напряженно переспросил Артем. Еще один кивок вместо внятного ответа.

- Это только слухи. По всем источникам Симонетта была примерной женой, а ее муж после ее смерти даже своего сына от второго брака назвал именем Джулиано. Странно называть ребенка именем любовника, не находишь?

- Нахожу...

Еще более странным было то, что он столько знал о городе, в который приехал первый раз в жизни. Сначала эти бесконечные улицы, которые отчего-то кажутся ему знакомыми – любой другой уже сто раз здесь бы потерялся, потом факты о мадонне Веспуччи, о которых он понятия не имел, теперь это.

Если с городом и Симонеттой он мог предположить, что просто когда-то что-то слышал или запомнил карту, то сейчас на ум ничего столь же логичного не приходило.

Виттория рядом с ним явно думала о том же, смотря куда угодно, но только не на него. Он вдруг подумал, как сейчас выглядит со стороны. Наверняка побледневший до состояния мертвеца, с растрепанными от ветра волосами и бешеным взглядом.

Называется, съездил в отпуск. Спасибо, Лука, большое, хоть сейчас к психотерапевту записывайся!..