Цветок ириса

Глава двенадцатая

Виттория с самого утра не находила себе места. Ночью она почти не спала – все думала об Артеме. Мысли вертелись вокруг художника, скользили по известным фактам и снова возвращались к русскому мужчине.

Интернет по ее запросу выдал несколько страниц, и полночи она изучала их, всматривалась в бирюзовые глаза Артема на фотографиях и невольно улыбалась, ловя себя на том, что вспоминает тот старомодный поцелуй, который он запечатлел на ее ладони.

Она старалась не привязываться к людям. Все люди склонны покидать и предавать других, а подстраиваться под кого-то, чтобы этого избежать, было не в ее правилах. Она говорила, что думала, резала правду в глаза, потому что считала, что по-настоящему твой человек на правду не обидится. Многим в ее окружении такая позиция не нравилась.

А вот Артем оценил и отвечал ей тем же.

Он вообще сильно отличался от итальянцев. И дело было не в непривычной бледности и ярких для ее родной страны глазах. Главное отличие заключалось в том, как он держался, как говорил, двигался. Ни одного лишнего слова или движения, все четко и выверено, словно в армии. Такая скупость и самообладание удивляли и манили, притягивали магнитом – и не сказать что она была против.

От своих размышлений Виттория оторвалась только на рассвете, переключилась на работу, но все равно продолжила украдкой думать об Артеме.

Вчера, спросив о фреске, он жутко ее напугал. Только-только она собралась с духом, чтобы рассказать о своих предположениях, как всего одним вопросом он загнал ее в тупик. В тот момент ее уверенность в правдивости выводов лишь увеличилась. А при виде бывшей мастерской художника ее и вовсе охватил восторг.

Артем ее чувств явно не разделял и принял новости с должным ему скептицизмом. Ничего другого она и не ожидала, но в глубине души все же надеялась, что он поверит в ее теорию.

Хотя, признаться честно, ей и самой в нее верилось с трудом.

Поэтому когда ближе к полудню в дверь неожиданно позвонили, она подскочила от испуга, так и не отойдя от раздумий.

А увидев на пороге Артема Мейсхера, растерялась еще больше.

- Войти можно?

Вита молча отступила в сторону, впуская его в квартиру. Бегло оглядевшись, мужчина снял пальто, перекинул его через руку, взлохматил темные волосы и устремил на нее бирюзовый взгляд. Вконец смутившись, Виттория закрыла дверь.

- Что-то случилось?

- Я думаю, ты права, – без обиняков сказал Артем. – Я действительно когда-то мог быть... кем-то другим.

Повисшую паузу прервал нервный женский смешок.

- То есть ты в это веришь? – на всякий случай уточнила итальянка. – С чего вдруг?

Артем тяжело вздохнул, сгрудил пальто на диван рядом и плюхнулся сам. Вита села в кресло напротив.

- Помнишь, я рассказывал, что видел девушку с картины, Симонетту, во сне? – она кивнула. – Сегодня мне приснился еще один. Мастерская, незаконченная картина с двумя влюбленными, а я сам метался по комнате и думал, что о нашей с Симонеттой любви никто не должен узнать – а на картине как раз мы и изображены.

- Что за картина? – деловито спросила Виттория. – В подробностях.

Артем вместо ответа протянул ей исписанный клочок бумаги, и девушка усмехнулась.

Рациональность как она есть, даже в деталях.

И как ему удается жить спокойно?

Несмотря на подробное описание, на ум ничего не шло. Хмуря брови, она задумчиво прикусила губу, сходила за ноутбуком, открыла рабочие записи, просмотрела их несколько раз подряд.

Ни-че-го.

За своими мыслями она не сразу заметила, что стало подозрительно тихо, подняла голову и тут же наткнулась на потемневший взгляд Артема. В ясных глазах волнами плескалось что-то темное, этот взгляд завораживал. Блеснувшее в глубине волнение смешалось со страстью, губы приоткрылись сами собой, выпуская прерывистый вздох.

В следующую секунду Артем оказался рядом, совсем близко к ней, обжигая своим теплом. Она задержала дыхание, ощутив легкое прикосновение губ, зажмурилась крепко-крепко, и вдруг поняла, что держится за его плечи, окончательно разрушая то небольшое расстояние, что между ними было.

Он отстранился слишком быстро, тяжело дыша, судорожно прижимая к себе тонкий податливый девичий стан. Переведя дыхание, Виттория взглянула на него снизу вверх.

- Прости, не удержался...

- Нет, я тоже... не удержалась.

Отпустив ее, Артем нервно взлохматил волосы, с силой выдохнул и сел обратно. Бирюзовые глаза внимательно вгляделись в девичьи зеленые, губы тронула легкая улыбка.

- Хотя я не жалею.

Виттория покраснела и отвела глаза, уткнувшись в монитор.

- Так что там с картиной? – напомнил Артем, и девушка облегченно вздохнула.

- Ничего, такой нет.

- А это может быть какая-нибудь неизвестная работа?

- В принципе да, но это маловероятно. Боттичелли всю жизнь был на виду, его картины знали и любили. К тому же, это полотно должно было где-то или у кого-то храниться, кто-то должен был о нем знать.