Цветок из иного мира

Цена воспоминаний

Частые попытки силой прорваться через барьеры памяти стали дорого мне обходиться. Всё чаще эти попытки заканчивались одинаково — резким головокружением, потемнением в глазах и безвоздушным падением в чёрную, беззвучную пустоту.

Я старалась заниматься этим в своей комнате, запершись на ключ, подальше от посторонних глаз. Я ложилась на ковёр, закрывала глаза и пыталась сосредоточиться, пройти дальше по тропинке воспоминаний, ведущей в туман. Но щемящая боль в висках всегда наступала быстрее, и я теряла сознание, одинокая в тишине своего убежища.

Но пару раз волна накатила слишком внезапно, когда я была не готова.

Первый раз меня обнаружил Каэл. Он зашёл, чтобы о чём-то спросить, и нашёл меня без сознания на полу, рядом с которым валялся злополучный дневник с моими записями и схемами. Когда я очнулась, всё уже было аккуратно подобрано и сложено на столе. Каэл не спрашивал ни о чём, стоя у окна с мрачным, нечитаемым выражением лица. Значит, не читал. Или делал безупречный вид. После этого случая я перестала оставлять дневник где попало, снова упрятав его в потайную щель под половицей.

Один раз Мари застала меня без чувств на полу у кровати, куда я едва успела рухнуть, пытаясь дойти до постели. Другой раз я потеряла сознание прямо в кресле у окна, и её обнаружила горничная, принесшая свежее бельё.

Каждый раз я приходила в себя уже в постели, с тяжёлой, ватной головой, а у кровати сидел старый доктор Эмбрис с вечной озабоченной складкой между бровей. Он щупал мой пульс, заглядывал в глаза с помощью маленького фонарика и задавал одни и те же вопросы.

—Как вы себя чувствуете, леди Элизия? Что предшествовало обмороку? Чувствовали ли вы головокружение, тошноту?

Мне приходилось лгать. Глядя в его добрые, усталые глаза, я отвечала:.

—Всё в порядке, доктор. Просто резко закружилась голова. Я не могу их предвидеть.

Доктор качал головой, записывая что-то в своём блокноте.

—Странно, очень странно. Физически вы абсолютно здоровы. Сердце бьётся ровно, лёгкие чистые... Должно быть, это нервное истощение. Переутомление. Вам нужно больше отдыхать, леди Элизия, поменьше волноваться.

Отдыхать. Поменьше волноваться. Легко сказать. Как я могу не волноваться, когда моя собственная голова — это крепость, полная заминированных воспоминаний?

После его ухода я оставалась одна, прислушиваясь к гулу в ушах. И в один из таких моментов ко мне пришла странная, почти кощунственная мысль. Хм... Такие внезапные, необъяснимые обмороки... Их ведь можно использовать. Я представила себе сцену:очередной званый ужин, отец представляет меня какую-нибудь важную персону.А я... я просто закатываю глаза и грациозно падаю в обморок прямо в суп. Всеобщая паника, скандал, мероприятие сорвано. Уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке.Была в этой идее какая-то извращённая ирония. Проклятие, мешающее мне жить, могло стать моим единственным оружием.

Но почти сразу же улыбка сошла с моего лица. Это было бы слишком рискованно. Слишком много внимания. Слишком много вопросов, на которые у меня не было ответов. Играть с огнём своей собственной, повреждённой психикой было последним делом, на которое я была готова.

Я потуже закуталась в одеяло, глядя на потолок. Нет, лучше уж тихо страдать в одиночестве, чем превращать свою тайну в публичный спектакль. По крайней мере, пока.

Лежа в постели, я пыталась читать скучную сказку, которую привёз Каэл — то ли из желания отвлечься, то ли из вежливости. Несколько раз книга выпадала у меня из рук, и я проваливалась в короткий, тревожный сон.

В один из таких моментов в комнату зашла Мари.

—Госпожа? Как вы себя чувствуете?

—Немного вялость, но в порядке, — ответила я, откладывая книгу.

— Что-то хотела? —Пришло письмо от семьи Мюллер. Точнее не знаю, что там, но они приглашают всех вас в гости.

— В гости? К ним? — я нахмурилась. — С чего бы это вдруг?

—Ещё… господин Каэл был не рад этому. Но господин Вайтмор сказал, что это важно.

—Я бы тоже была не рада, — прошептала я в ответ.

Поездка в логово к Мюллерам? С моим-то здоровьем? Это был идеальный шанс избежать её.

—Даже не знаю, как я поеду, — начала я притворяться, слабым голосом. — Я себя так плохо чувствую…

—Госпожа, я сейчас принесу лекарства, что выписал врач! — Мари, всегда восприимчивая к моему состоянию, тут же встрепенулась и выбежала из комнаты.

На своей территории ещё можно как-то выкрутиться, но на чужой… там будут проблемы, — промелькнуло у меня. Надо избежать этой поездки.

Я накрылась одеялом с головой, чувствуя, как сознание снова уплывает, на этот раз — в объятия не сна, а воспоминания.

Я стояла в школьном коридоре. Тело двигалось само, я была лишь пассивным наблюдателем в своей же голове. Это была моя старая школа, то место, которое я люто ненавидела. Вечные насмешки, придирки…

— Оо, смотри, наша странная идёт, — кто-то бросил фразу, когда я села за парту.

Я засунула руку в ящик стола и тут же почувствовала острую боль. Достала ладонь —на ней выступили капли крови. Кто-то положил туда лезвие.

Я знала, кто это сделал. Мой взгляд упал на группу девушек в углу класса, которые смотрели на меня и смеялись. Одна из них, заводила, ухмыльнулась.

—Ой, ты поранилась? Надо быть осторожнее.

—Да-да, нам не нужно в классе больше несчастных случаев, — подхватила её подружка.

Без единого слова я поднялась, подошла к ней и вытерла окровавленную ладонь о её светлые волосы.

—Чекнутая! Ты че творишь?! — на меня набросились, оттолкнули. Девчонка с испачканными волосами вскочила с визгом.

—Фуу! Гадость! Надо срочно отмыть это! — она выбежала из класса, и несколько её приспешниц помчались за ней.