Цветок лотоса

Глава 3. Под сенью сада

В покоях начало светать. Первые лучи солнца осторожно прокрались сквозь тонкие шёлковые занавеси, рисуя на полу причудливые узоры.

Проснулась я как и всегда очень рано. Привычка рано вставать и делать нехитрые упражнения в постели выработалась у меня годами. Я практиковала её на протяжении последних пяти лет и в полной мере ощутила всю пользу этой практики. Так я в своё время полностью избавилась от мигрени. Как говорил Леонардо да Винчи: «Раннее утро — время, когда разум чист, а мир ещё спит».

Молодое тело явно к такому не привыкло, но если я не хочу и дальше быть слабой и нездоровой барышней, то постепенно регулярные ранний подъём и разминка принесут свои плоды.

Лежа на спине, я медленно потянулась, вытягивая руки над головой и ноги вдоль тела. Представила, что тело — струна, которую натягивают с двух концов и сделала три глубоких вдоха-выдоха, синхронизируя дыхание с движениями. Привычные упражнения для суставов, затем диафрагмальное дыхание. Прислушалась к ощущениям. Что же, как оказалось «не так страшен чёрт, как его малюют». Но терпения и настойчивости мне не занимать, тем более я знала, что первые две недели возможен дискомфорт — так тело перестраивается с пассивного режима на активный. Я готова к новым свершениям!

Солнце ещё только золотило верхушки бамбука. Осторожно ступая по мозаичной дорожке из речных камушков, я вышла в сад. У края нефритового пруда я начала разминку с поворотов головы — шея хрустела, как в прошлой жизни, но без привычной боли. Вращения плечами — шёлковые рукава халата зашуршали, будто шепча: «Медленнее, госпожа, вы не на заводской зарядке». Мах ногой — внезапная грация движения заставила меня застыть в полупоклоне, словно журавль, застигнутый врасплох. Моё новое тело — полноватое, но удивительно гибкое. «Семьдесят лет артрита, а теперь хоть на шпагат садись», — усмехнулась я про себя, поправляя шёлковый пояс с вышитыми журавлями. «Нас утро встречает прохладой…» — запела я вполголоса, делая вращения плечами, и новый голос — звонкий, как колокольчик ветра — удивил больше, чем отражение в воде. Карпы кои замерли у поверхности, их золотые спины образовали живой узор из чешуек.

Внезапный шорох в кустах гортензий заставил меня вздрогнуть. За ажурной решёткой из красного лака, увитой глициниями, стоял юноша. Глаза-миндалины, широкие как у лани, с золотистыми бликами в зрачках, внимательно смотрели на меня. Его изящно очерченные губы тронула тонкая тень улыбки, будто он разгадал шутку, которую я сама ещё не поняла.

«Госпожа… вы… практикуете даосские техники цигун?» — его голос звенел, как фарфоровая чашка при наполнении чаем.

Чувствуя, как жар поднимается к ушам, я машинально поправила причёску:

«Просто… разминка для суставов». «Боже, я говорю как учебник по физкультуре! В моём возрасте надо бы мудрости набраться… — мысли бешено атаковали меня»

«Необычный метод. В столице нынче модны танцы с веерами, но ваши…» — он сделал паузу, выискивая слово, — «…движения полны грации дикого журавля».

Не удержавшись я фыркнула, вспомнив свои утренние зарядки в халате на балконе хрущёвки. Грация…

Воздух пахнул влажной землёй и цветами османтуса, чей сладковатый аромат смешивался с горьковатой нотой полыни у беседки.

«Шэнь Ци, новый врач вашего почтенного отца”, — он поклонился так, что нефритовые подвески на поясе зазвенели диссонансом. «Позвольте предложить вам отвар из хризантемы — он успокаивает сердцебиение».

Он замолчал, заметив, как мои пальцы машинально теребят нефритовую подвеску в форме пиона — жест прежней Ли Мэй, ставший теперь бессознательной привычкой.

Я взглянула на его руки — длинные пальцы с ногтями, подстриженными идеальными полумесяцами, — вдруг осознала, как бешено стучит сердце. Не от болезни. Не от возраста.

«Прошу прощения за то, что нарушил ваше уединение, госпожа Ли», — сказал он мягко, его голос звучал успокаивающе, как шёпот утреннего тумана. — «Я лишь хотел выразить своё восхищение вашей силой духа и упорством. Ваше стремление к выздоровлению вдохновляет. Надеюсь, скоро увидеть вас полной сил». Он поклонился, но уголки глаз сморщились от сдерживаемой улыбки.

Я слегка покраснела от неожиданности: «Благодарю. Я лишь пытаюсь восстановить силы после долгой болезни».

«До завтра, госпожа» — произнёс целитель, уходя. «И… — голос донёсся уже из-за поворота аллеи, — …ваше пение. Оно. Приятно нарушает тишину сада.»

Когда он ушёл, оставив глиняную чашку с тёплым настоем, я присела на резную скамью. Пальцы дрожали, обжигаясь о керамику, в ушах стоял смешанный шепот трав и его смеха.

В пруду старый карп с раздвоенным хвостом выпрыгнул из воды, словно смеялся над пенсионеркой из будущего, запутавшейся в паутине шелковых одежд и юношеских гормонов. Бывшая пенсионерка могла поклясться, что видела в рыбьих глазах смех.

Я допила свой отвар и решила погулять по аллеям сада. Утренний воздух был свежим и ароматным, наполненным запахами цветов и трав. Я медленно шла по тропинке, наслаждаясь спокойствием и красотой окружающего мира. Неподалеку я увидела садовника, который ухаживал за растениями. Я остановилась у грядки с ароматным шалфеем, пальцы невольно коснулись бархатистых листьев.

«Доброе утро, госпожа Ли», — сказал он с улыбкой. — «Надеюсь, вы чувствуете себя лучше». «Госпожа, вы будто разговариваете с травами, — улыбнулся он, — или они шепчут вам свои секреты?»